Интервью кое-как закончено. Девушка-интервьюер отключается. Он сидит, сгорбившись, в кресле. За окном – Большой Каменный, пробка, машины гудят, привычная картинка, но у него не то перед глазами: шоссе, шоссе, шоссе, хилые деревца, бетонные заборы. Он с самого начала предупредил, что про Димку не скажет ни слова, и не надо даже спрашивать, просто сразу выгонит, и не будет вообще никакого интервью. Бетонные заборы, разбитая дорога, какое-то тягучее серое болотце, если смотреть направо, съеденные зимой хлипкие деревца, если налево. И такое безжалостно синее небо. Болотце и деревца, экий язык-то у меня. Былинный. Как бы так ехать и ехать, чтобы никогда не приехать, чтобы это не кончалось, чтобы не увидеть никогда этого указателя – ИК-734.
Это интервью вышло в издании «Гаарец» в конце 2018 года.
А Тами выключает компьютер, выходит из квартиры и идет в Старый порт. Думает она так: завтра ехать к бабушке, значит, надо захватить из дома пару ее легких сарафанов, потому что стало совсем жарко, и купить гранатов. Какое же тяжкое было интервью. Как же с ними тяжело. И русского мне не хватает: вроде и родной, а вроде и нет. И вот такой спор вытянуть сложно. Хотя разозлила я его сильно. Для интервью это все может быть вполне и вполне неплохо. Но что ж я все время сдаюсь-то, что я их жалею, зачем выключаю камеру. Эх, Ар, зачем ты мне про них про всех рассказал? С другой стороны – такой материал для исследования.
Арик, раздолбай.
На набережной она закуривает.
Радость моя. Ты моя радость.
Арик на фотографии в форме и с узи – дурная порнофантазия. «Ар, сходи постригись, ты уже как я не знаю кто». Арик по утрам, зарастающий за ночь моджахедистой щетиной, сонный, несчастный, говорит: «Тами, можешь просто не мучать меня? Можешь просто убрать будильник? Ну ты садистка, что ли?» А когда она через двадцать минут боя и ора вываливает его с матраса на пол, продолжает дрыхнуть на полу, смотрит жалостно одним полуоткрытым глазом – «Сейчас еще бриться меня погонишь? Ну задолбала, ей-богу, отвали, я сплю, я все равно никуда не пойду». Или она ноет, что ничего не получается с работой опять, а он просто хохочет: «Дурочка, даже слушать не хочу, иди, всех победишь, ты своих сил не знаешь. Спорь, ругайся! Всех победишь, всех». Или она вопит на автобусной остановке: «Ты или издеваешься, или это просто болезнь! Ты не можешь прийти вовремя! Никогда! Ты на мои похороны опоздаешь! Если ты не можешь сам с собой справиться, пойди к врачу! Ты задолбал опаздывать каждый раз, ты просто задолбал!»
Мне столько нужно тебе всего сказать.
И катит, и катит волны море. Спросишь, какая у меня эротическая фантазия, я тебе скажу: ты уже все сделал как нужно, теперь я только хочу напиться с тобой ночью на берегу.
– Сколько вам лет?
– У вас есть это в бумагах.
– Сколько вам лет?
– Тридцать пять.
– Ваш род деятельности?
– Физиологическая оптика. Если вы спрашиваете, чем я сейчас занимаюсь, – ничем. Я последние два месяца провел в психоневрологическом интернате. Там довольно сложно чем-то заниматься.
– Чем вы занимались до этого?
– Построением академической карьеры.
– Где именно? Где вы работали?
– Преимущественно за рубежом.
– Какой сейчас год?
– 2019-й. Январь, если вас это интересует.
– Когда и почему вы переехали в Россию и прервали карьеру?
– Пару лет назад. У меня были на то личные причины.
– Вы отказываетесь о них говорить?
– Отказываюсь.
– Вы перенесли операцию по смене пола. Это была ваша инициатива?
– Да.
– Где она проходила?
– В Калифорнии. В Good Samaritan Hospital.
– Что навело вас на мысль об этой операции?
– Вся моя жизнь.
– Пожалуйста, подробнее.
– Давайте подробнее. Вы верите в Бога? Или когда-нибудь ходили в женскую консультацию?
Оторопь.
– Вопросы здесь задаем мы.
– Простите, тогда у нас не получится разговора.
Гул голосов.
