— Ему в любом случае придётся подождать год. И он так или иначе потеряет эту роль.
Картина стояла у меня перед глазами ясная, как день. Айван этого не переживёт…
Мне вспомнился день нашего первого отбора. Лицо возлюбленного, когда он увидел в зале своего дедушку. Страх, что все осудят, решат, будто всё куплено.
Айван столько лет трудился ради того, чтобы доказать всем и каждому — он заслуживает быть на вершине. Он продолжать идти вперёд несмотря на страх и предрассудки, несмотря на полное одиночество… Он на десять, нет, на сто голов выше Никиты Золотова, но потеряет свою мечту, свои честь и достоинство… из-за меня.
От этого простого осознания внутри меня что-то разбилось. Возможно, это было сердце.
— А что если, — тихо, почти шепотом начала я — если я возьму всю вину на себя?
Обе собеседницы изумленно уставились на меня.
— Не скрою, — первой ожила миссис Каспар — я рассматривала такой сценарий, но не думала, что ты сама его предложишь.
— Почему? — медленно спросила Офелия.
Я пожала плечами.
— Я всё равно не гожусь на роль Маши. Да и на роль любой другой балерины, раз уж на то пошло.
Мисс Морган подошла ближе и ласково коснулась моего плеча.
— С чего ты взяла такую глупость?
— Да ладно вам, — я горько усмехнулась. — Я ведь не полная дура. У меня есть глаза, уши и зеркала, в конце концов. Мне объективно не хватает подготовки, — почему-то мне не хотелось говорить им обеим о мнении миссис Дамески. Не хотелось быть ябедой.
Офелия собиралась было что-то возразить, но я не позволила.
— Возможно, — куда мягче добавила я. — Если у меня будет год отстранения, то я смогу нагнать программу, которую мне не смогли дать в школе, закрыть пробелы и подтянуться за девочками, вроде Люсинды Райсек.
К собственному удивлению, такое решение и в самом деле казалось мне правильным. Несмотря на то, что мне до одури хотелось танцевать Зимний спектакль в объятиях Айвана. Но стоило вспомнить его пустой взгляд… нет, этой мечте уже не суждено сбыться.
— Лина, — голос Натальи стал низким. — Если ты возьмёшь вину на себя, то последствия будут хуже, чем у Айвана.
Я похолодела. Кажется, испуг отчётливо был написан у меня на лбу, потому как взгляд миссис Каспар наполнился сочувствием.
— Так как у тебя в личном деле уже имеются два нарушения, — она выдержала душераздирающую паузу — я буду вынуждена лишить тебя стипендии.
Если до этой секунды от моего сердца оставались хотя бы осколки, то сейчас и они превратились в пыль. Я прикрыла глаза и прочитала короткую молитву, стараясь не растерять самообладания. Ведь на этот раз слёзы оказались предательски близко. Я напоминала самой себе плотину, готовую вот вот рухнуть.
— Мне нужно подумать, — в голове шумело, я слышала свой голос словно издалека.
Мисс Морган встрепенулась, но я боялась посмотреть ей в лицо, вместо этого, как дурочка, таращилась в половицы.
— Лина, не глупи, — с нажимом сказала она.
— Сколько у меня времени на принятие решения?
Наталья взглянула на часы. Кажется, она была заинтригована.
— Учитывая скорость развития событий — два часа.
— Хорошо.
С этими словами я поднялась и поспешила к двери. Не знаю, к печали или к радости, но никто не стал меня останавливать.
Из всех мест в кампусе я выбрала именно Равенское Поле. Ноги сами привели меня сюда, прямо к большому дубу. Это место было сердцем Академии. Где, как не здесь мне нужно было вершить свою судьбу?
Ради приличия я немного поплакала. Но здравый смысл быстро взял верх. Чего еще я могла ожидать? После крайнего случая, когда Евгений за нас заступился, мне следовало быть осторожной. Словно я хожу по минному полю. Но наивность, глупость и беспечность взяли верх. Не прошло и месяца, а я снова влипла.
— Чёртов Никита! — выругалась я себе под нос.
Хотелось бы мне винить во всём его. Но правда в том, что я сама облажалась. Не будь в моём личном деле чёрных пятен, выбор был бы так прост. А моё сердце не разрывалось бы на части.
— Вот ты где! — звонкий голос лучшей подруги вырвал меня из размышлений.
Мила быстрым шагом приближалась ко мне. Она была одета в голубой свитер и серое шерстяное пальто. Распущенные волосы спадали по плечам густым водопадом. Они сильно отросли, как и челка, которую подруга начала укладывать на бок. Ей шло.
В руках у Милы были два бумажных стаканчика. На плече болталась сумка, набитая чем-то объёмным.
— Что ты здесь делаешь? — изумилась я. — Сейчас же идёт первая пара.
Мила серьёзно взглянула на меня.
— Миссис Дамрош рассказала мне о произошедшем перед началом занятий. Я вызвалась первой защитить проект, чтобы отпроситься. Она пошла мне навстречу.
Я тихо рассмеялась.
— А со стороны она кажется такой строгой.
Мила улыбнулась.
— Да. Я тоже так думала, пока не познакомилась с ней поближе. На самом деле она влюблена в своё дело не хуже любого студента. А, возможно, даже больше. И она искренне заботится о нас, словно какая-то курица-наседка.
— Это здорово, — я обняла себя за плечи.
