"Балаганно-веселые и вместе с тем пронзительно печальные рассказы..."(Из аннотации издательства)
«Ровняйсь!», «Смирно!», «Кругом!», «Шагом арш!», «На месте, стой.», «Вольно.», «Разойдись.», – звенело в раскаленном воздухе над плацем, а голос у лейтенанта Помидоренко был сильный, чистый, красивый… «Ему бы в театре петь», – думала пристроившаяся в теньке и, как всегда, с удовольствием наблюдавшая за занятиями строевой медсестра Нюра Огурцова. Команды эти с самого рождения сопровождали Нюру в ее короткой девичьей жизни. А как же иначе, если отец – военный, мама – офицерская жена со стажем, и девочка, сколько себя помнила, ездила с ними по всей стране. Теперь отец в отставку вышел в звании полковника, и остались они в Мышуйске, похоже, уже надолго. Нюра нынче сама при погонах: после школы закончила курсы военных медсестер, аттестовалась и служит себе младшим сержантом в огромном хозяйстве орденоносной спецчасти генерала Водоплюева на Объекте 0013.
Не раз отмечали Нюру значком отличника боевой и политической подготовки, но главное – стоит она на страже здоровья всего мышуйского воинства. Не допускает, чтобы солдатики простужались по глупости, да мозоли портянками натирали, или расстройством желудков мучались, объевшись на учениях сладких пушистых сыроежек или скользких скрипучих маслюков, напоминающих вкусом чипсы с паприкой; да еще разных удивительных ягод. Между прочим, их в полутайге сортов двадцать насчитывается только идеально съедобных, а условно съедобных – в пять раз больше. И все это Нюре положено знать: спецчасть – она и есть спецчасть. Служба в секретных войсках ответственная как нигде. Ракетчикам и тем не так страшно расслабиться. У них всегда известно, откуда враг грозит, и главное – не нажать сгоряча какую-нибудь неправильную кнопку. А в мышуйской полутайге сам генерал Водоплюев не ведает, с какой стороны ждать подвоха.
Смешные они ребята, эти спецназовцы! Как свирепого волосатого слона бэтээрами в ловушку загонять – это они хорошо знают, от игольчатых крыс в Сивом логу отстреливаться отлично умеют, даже в Зыбучую топь на болотоходах бесстрашно лезут, а вот простые лопухи от листьев бешеной капусты иной раз отличить не могут, воду пьют какую попало и вообще о здоровье своем очень мало думают. Что бы они делали без медсестры Огурцовой!
Нюра и так и сяк пытается солдатикам суровую казарменную жизнь облегчить, вот только начальство ее не всегда понимает. Был, например, такой случай. У лейтенанта Леши Помидоренко насморк случился, и Нюра ему по собственной инициативе решила капли принести прямо на занятия по тактике. Леша рассердился сначала, но потом благодарил: каково сорок пять минут с забитым носом материал излагать. Но суть не в том. Нюра до этого на занятиях не была никогда, а тут сразу профессиональным глазом отметила: больше половины личного состава присутствует в учебном классе чисто номинально – дремлют они, с трудом удерживая головы руками, а некоторые – разве что не храпят.
Нюра разом вспомнила свою пионерскую юность. Любила она летние лагеря с их четким распорядком, режимом питания, учебными походами в полутайгу и увлекательной игрой в «Зарницу», где она, естественно, была медсестрой. Но с особой теплотой вспоминался почему-то тихий час после обеда, когда можно было по-настоящему расслабиться, закрыть глаза и увидеть хороший, добрый сон. По ночам-то не всегда спали: то страшилки рассказывали, то с мальчишками целовались, то куролесили, устраивая розыгрыши друг другу, то бегали к заброшенной церкви на кладбище – доказывать самим себе, что ничего не боятся. В общем, в пионерлагере «Мышуйский Будь готов» (хотите верьте, хотите нет, а именно так его и называли) тоже нелегкая была служба, почти как у спецназа.
И теперь, все это вспомнив, опытная медсестра Огурцова пришла к однозначному выводу: солдатам, особенно новобранцам, необходим тихий час. Они же только-только со школьной скамьи, да и ночные подъемы по тревоге надо же чем-то компенсировать. Резкий переход от детского режима к взрослому вызывает стрессы, приводит к психологическим травмам, а крепкое здоровье – это первое, что нужно настоящему защитнику Мышуйска, да и всей нашей необъятной Родины.
Примерно такие аргументы и звучали в рапортах Огурцовой, направленных сразу всем начальникам, вплоть до самого генерала Водоплюева. Признаться, поначалу воспринимали их как шутку. Затем стали раздражаться и, в конце концов, вызвали Нюру к замполиту части майору Хворостине. Майор сдержанно, но доходчиво, по-армейски объяснил девушке разницу между пионерлагерем и спецчастью, назвал ее гуманную инициативу обидным словом «блажь», да еще добавил, что младшему сержанту Огурцовой не пристало ронять честь фамилии. То есть, если б не уважение к отцу, за такие штучки разжаловали бы Нюру в рядовые и отправили бы куда-нибудь в жилохвостовский стройбат, подальше от элитных войск. Огурцова человек военный: козырнула, каблуками щелкнула и – кругом марш! С начальником не спорят. Только еле заметно плечами пожала, внутренне оставаясь при своем.