В дверь постучали, и на пороге появился Богарт.
– Ваше Величество, простите, что отвлекаю, но ваша подопечная просила передать, что хотела бы видеть вас. Когда вам будет угодно, разумеется.
– Она еще не может ходить? – уточнил Ник. – Жалко… тогда подготовьте инвалидное кресло. – Заметив недоуменный взгляд секретаря, он пояснил: – Спроси у старших слуг. Они вспомнят, куда подевалось кресло моей матери.
Ник осторожно катил коляску по светлой стороне оранжереи. Пока говорить не хотелось ни ему, ни Селесте, оба чувствовали неловкость, оставшись наедине.
Когда Никлос только увидел ее после пробуждения, то сразу не нашелся, что сказать, настолько бледно и немощно выглядела Селеста. В том состоянии, в котором она находилась, было сложно кормить девушку, а то, что попадало в желудок, исторгалось вместе с черной слизью – остаточным эффектом от ее поступка. В результате она сильно исхудала, а истощение ариуса привело к частичному параличу.
В ее глазах читался отчетливый страх перед собственной слабостью. Особенно после настолько страшного пробуждения. Девушка вся сжалась, стремясь стать маленькой и незаметной. Словом, ничего не осталось от решительности, с которой она выступала на Совете.
Вот и сейчас Селеста мялась, не зная, с чего начать. И вместо нее заговорил король.
– Рад, что ты очнулась. Жаль, что при таких обстоятельствах. Гарантирую, что такое не повторится. Теперь территорию охраняют не только драконы, но и колдуны, так что магия русалок не сработает. – Скупо роняя слова, король направил коляску в дальнюю часть огромного помещения.
Им навстречу попадались садовники, несколько придворных дам, парочка слуг, охранники. Разумеется, все спешили убраться с королевского пути, но Ник решил, что сегодня довольно многолюдно, что неудивительно: все дни, начиная с незабываемого Совета, не переставая лил дождь, и только этим утром он прекратился и вышло солнце. Однако сейчас еще рано выходить в парк – земля мокрая и грязная, поэтому многие потянулись сюда, где среди прекрасных цветов и растений чувствовался аромат надвигающегося лета.
Король вез Селесту в ту часть оранжереи, что находилась рядом с внутренним дворцовым двориком, на входе в который стояла охрана. Войдя туда и миновав небольшой сырой коридор, гости оказывались у массивных, обитых металлом дверей, запертых на десятки замков. Стоит только попытаться взломать их – и все будет получаться, каждый замок откроется, но пока занимаешься ими – испачкаешься в масле, которое вызовет отравление организма, и через несколько десятков минут умрешь, так и не узнав, что двери – фальшивка, а открыть нужно боковую стенку, которая легко проворачивается под определенным наклоном, впуская гостей в темное вытянутое помещение, где под потолком горят несколько тусклых фиолетовых магических светильников, озаряя комнату, и с десяток растений раскрываются узкими и вытянутыми цветками, пахнущими…
– Как кровь, – впервые нарушила тишину Селеста, хмуря брови. Она не понимала, зачем король привез ее сюда.
– А если вытащить их из земли и поставить в вазу, то, разлагаясь, они начнут пахнуть едким дымом, распространяя свои споры, – добавил Ник. Он оставил кресло с девушкой и прошел вглубь комнаты, нежно касаясь каждого цветка.
– Впервые меня сюда привели лет в десять. Когда только-только появился нориус, и я еще был слишком юн, чтобы понимать, как с ним управляться. Отец на моих глазах вырвал растение с корнем, очистил в раковине, перемолол в ступке до жидкой кашицы, а затем раздел меня и натер тело получившейся мазью. И бросил здесь, – Ник повернулся к Селесте, его глаза влажно сверкнули в темноте, и девушка нервно сглотнула.
– Несколько дней я провел в этой комнате без еды. От голода начал рвать цветы и есть их. Это было больно. Вкус крови надолго поселился во рту, вместе с острой резью в животе. Такое отравление пробудило нориуса защищать меня, изгоняя яд из моих пор. Он же выбил дверь и освободил меня. Так началось обучение, – подчеркнув голосом последнее слово, проговорил Ник. – Основа контроля – это смесь яда и концентрации внимания. Еще несколько лет я обязан был каждый день спускаться сюда, восстанавливая популяцию Черной пьетты. Голыми руками копал землю, пересаживая растения в благодатную, наполненную сажей почву. Руками протирал листья, регулярно смазывал их свежей кровью животных, а также собственной, тем самым вырабатывая иммунитет к отраве. Я даже спал здесь, – и Ник указал в самый темный угол комнаты, где виднелись очертания небольшого дивана. – Чувствуешь, как здесь сыро? Слышишь капель? В дальней части помещения есть запасной выход, который ведет вниз по выдолбленным в камне ступеням до небольшого грота. Один из потайных ходов из дворца, на случай беды.
– Зачем ты мне это показываешь? – не выдержала Селеста.
