– Есть и хорошие новости. Почти. Деян вылечился. После того, что с ним сделал собственный брат… его лицо, – замялся Богарт. – Он здоров, но…
– Селеста не смогла помочь?
– Ее силы снова заснули. Томар объяснил это перенапряжением, – мотнул головой Богарт.
Король кивнул, потирая подбородок. Отросшая щетина неприятно колола кожу, но Никлос решил не сбривать ее. Слишком долго в нем видели юнца, скорбящего по погибшим родителям.
– Ясно. В таком случае идем дальше по намеченному плану.
Богарт поднялся, собираясь уйти, но замялся. Он потеребил корешок излюбленной серой папки и, заметив на лице короля вопросительное выражение, спросил:
– Это правда, что в середине июня все-таки состоится парад невест?
– Да. Я уже составляю списки, за кого выдать незамужних аристократок из потерявших мое доверие родов. А что?
– Милан, – неожиданно решительно и спокойно сказал Богарт. Серые глаза блеснули на свету усмешкой, и Никлос улыбнулся.
– Голубой дом никогда не одобрит этот брак, – протянул Никлос, возвращаясь за стол.
Богарт ничего не ответил. Вопрос о желании самой девушки повис в воздухе, встреченный лишь надменной усмешкой человека, который ощутил привкус власти. Серокрылые еще год назад не смели и мечтать о том, чтобы занять ключевые места в правительстве, а уже сегодня за свою бесконечную преданность могли выбирать невест из старой знати.
Лучший способ очистить кровь от заговорщиков – отдать их женщин за преданных сторонников короны. Именно их дети унаследуют фамилию, титул и все остальное. А горячие головы получат либо плаху, либо ссылку, где сгниют, ничего после себя не оставив.
– А что Акрош?
– Акрош через день после ночи трезубцев и костей разорвал помолвку. Он никогда не хотел этой свадьбы.
– Тогда она твоя, – просто кивнул Никлос.
Оставшись в одиночестве, Ник раскурил трубку и вернулся к окну. Солнце, путаясь в облаках, спускалось по небу к линии горизонта и подсвечивало ветвистые деревья оранжевыми красками. Прислушиваясь к шумному дворцу, Ник завидовал себе прошлому. Странно даже вспоминать, насколько предсказуемой казалась его жизнь до начала Равновесия невест. Было ли скучно? Безусловно! Но в этой скуке оказалось столько всего простого и понятного. Теперь он знал, что просто не было никогда.
Так стало в тот миг, когда на его стол легли толстые папки с отчетами об обысках старых поместий, включая даже удаленные регионы королевства.
Самым большим сюрпризом оказалось то, что война была начата аристократами, а не подводниками. Что она планировалась еще во времена прошлой войны. Что политика его семьи поставила многие семьи на грань разорения, что и породило заговор.
Он узнал, что морских существ убивали аристократы. Что яд предназначался Мирте, и ее смерть должна была стать катализатором начала войны, во время которой его подданные планировали поправить свои финансовые дела, а также отложить или вовсе аннулировать реформы деда. Это был первый вариант, если бы Ник принял решение воевать.
Вторым, более жестким, стала Черная пьетта. Брошин собирался заключить Сделку с Никлосом, по которой король попадал в зависимость от учрежденного парламента из старых фамилий. Когда Ник читал документ, закреплявший положения Сделки, у него волосы шевелились на затылке, настолько запутанными были условия, согласно которым он должен был превратиться в марионеточную фигуру на троне без права голоса. А в случае нарушения Сделки он вообще лишался бы всего.
Планам помешали двое. Селеста, своим появлением дестабилизировавшая обстановку на политической арене, и Тьен, который активно путал карты, намереваясь в нужный момент перехватить рычаги влияния и заполучить нориус.
Что из этого вышло – будет написано в учебниках по истории. Ник уже думал, как преподнести события общественности, чтобы никто не догадался об истинной подоплеке случившегося.
Не стоит людям знать, что суть – это возвращение Книги Сделок. Это рождение кэрры Селесты Винцель. Это слияние ариуса и нориуса. Это начало… конца?..
В дверь поскреблись, и на пороге появилась немного растрепанная Селеста. Теперь, когда во дворце не осталось женщин из Совета Женевры, когда невесты сидят по домам, а само здание лишилось прежнего богатого убранства, она чувствовала себя увереннее. Вот и сейчас, наперекор всем традициям, нарядилась в штанишки и рубашку, поверх которой натянула безрукавку. Волосы, небрежно забранные в хвост, пушились без масел и укладки, и чудно обрамляли курносое лицо.
Несмотря на все, что ей довелось пережить, она была бодра, полна сил и жажды деятельности. В глазах горело живое любопытство и множество невысказанных вопросов.
После той знаменательной ночи они редко виделись. Селеста постоянно была с Артаном – тому крепко досталось от яда, и он лежал в больнице рядом с Деяном, пострадавшим от нападения брата. А Никлос, наоборот, колесил по столице, развязывая запутанные узлы и сжигая оставшиеся лохмотья заговора. Фактически с той ночи это была их первая спокойная встреча. И ни один не знал, с чего начать разговор.
