Другая волна нориуса столкнулась с ариусом и они как настоящие звери зашипели странным стрекочуще-скрипящим звуком. Ник поднялся к ним, и я сделала несколько шагов вперёд, рассматривая полосы от своих рук до сплетающегося/расплетающегося клубка света и тьмы.
— Кажется, они притираются, — заметил Ник, когда звуки сменились на странное урчание и нориус с ариусом перестали походить на рассерженные шарики, и теперь словно ластились друг к другу.
— Как это убрать? — мой голос плаксивый как у нашкодившей девчонки, так напугано себя чувствовала, не сводя глаз с сюрреалистичной картины над столиком.
Никлос поморщился, но объяснил:
— Пока не сможешь призвать его душой, проси вслух, — а сам махнул в сторону своей груди и нориус, по которому прошлась мелкая рябь, отхлынул от ариуса и крайне медленно втянулся в короля.
— А-ариус, вернись ко мне, — запинаясь, чувствуя себя глупо, попросила я. На удивление, это сработало. Даже было приятно, когда он, как котёнок лаская мою кожу, влез внутрь, вызывая лёгкую щекотку.
— Так просто будет не всегда, — заметил Ник, помогая Артану подняться. — Именно об этом говорил Арту, предупреждая, что вас ждёт. Ариус собственник, как и нориус. Вы оба слишком молоды, и пока не установите границы, пока не сольётесь воедино, ариус всегда будет реагировать на сильные чувства и будет пытаться перехватить контроль. Присутствие нориуса успокоило его, но нам просто повезло. В другой раз, всё может пойти плохо. Как это уже было сегодня.
Я кивнула, виновато глядя на обоих. Мне было стыдно и обидно как за свои эмоции, так и за поведение. Я почувствовала себя деревенщиной и это неприятно. Вдвойне обидно, когда король донёс до меня вчерашний ночной разговор с Артом. Когда объяснил, что нельзя объявлять о помолвке. Что мне нельзя замуж. И как мой попечитель, он запрещает покидать дворец, а видится с Артом теперь смогу только на людях. Никаких личных встреч.
Любое слово против он резко осаживал, объясняя, что будет, если вырвется ариус, а нориуса не окажется рядом. Ариус не просто белый дым, который как ветер поднимает предметы, он способен стереть весь дворец в пыль. Точно так же, как когда-то нориус проложил путь сквозь Бросвальскую гриву.
Артан всё-таки обнял меня, удручённо поглядывая на друга. Мы сели рядом напротив Ника, держась за руки. Кажется, это всё, что нам дозволено и от этого стало ещё горше.
— Селеста, всё наладится, — попытался успокоить король. — Это не навсегда. Пару лет…
— Несколько лет? — воскликнула шокировано, до боли сжимая руку Арта. — Почему так много?!
— Я учился контролировать нориус почти десять, — осторожно заметил Ник. — Несколько лет — это прекрасная цифра. Если ариус такой же своенравный, как и нориус, всё затянется. Будем смотреть по обстоятельствам.
Мы с Артом переглянулись. Так странно, но мы как будто читали мысли друг друга и это успокоило любое возмущение. Слияние — это навсегда. Что такое несколько лет перед долгими годами совместного будущего? Да и потом, может мы и не можем пожениться, но наша связь уже начинает действовать. Я чувствую его, а он меня. И это греет обоих.
— Справимся, — ответил Арт. — И я думаю, что ариус примет меня гораздо раньше. Если связь ариуса с носителем хоть отдалённо напоминает слияние — всё произойдёт гораздо быстрее.
— Как одна душа на двоих, не так ли? — улыбнулся Ник. — Рад, что вам так повезло, хотя всё произошло не в самый удачный период.
— Да, мне рассказали, что случилось с Миртой, — я приобняла Арта, прошептав: — Держись, выход обязательно найдётся!
— О, я тоже хочу в это верить, — услышав мои слова, согласился Ник, а сам совсем по-простому разлил по чашкам чай из самовара и протянул мне тарелку со сладостью, которую обозвал рахат-лукумом.
— Так объяснишь свою точку зрения, Ник? — перехватывая у меня лукум, спрашивает Арт. Мы устроились в обнимку, я положила голову к нему на грудь, он приобнял за талию и всё это получалось так естественно, словно было всегда. Два камешка с идеальной ложбинкой и выпуклостью. Мне даже щекотно стало от этой ассоциации.
Необычно быть одним целым с кем-то, кроме сестры. А ведь только мысль о ней — как нож по сердцу и Арт чувствует этот удар, сильнее прижимая к себе, говоря мысленно: «Я рядом, я здесь и никуда не денусь».
При тусклом свете от камина, лицо Никлоса напоминает глиняную маску, исчерченную чёрными линями морщин от усталости. Он откинулся на подушки и запрокинул голову.
