Нарсисо Ибаньес Серрадор
Раз, два, три
Да, по человеческим меркам корабль был совсем невелик - треугольник из матового зеленоватого металла, который легко уместился бы в любом маленьком сарайчике или стойле. Да, по человеческим меркам корабль был совсем невелик. По человеческим меркам, хотя... ни одному человеку не довелось его видеть. Почти сто лет летал он вокруг Земли, а люди его не видели, быть может, из-за невероятной скорости, с которой он двигался, а может, из-за того, что он был слишком мал - для людей, разумеется, а не для трипитов: для них он был огромен. Больше пятидесяти трипитов насчитывалось в его экипаже; больше пятидесяти трипитов родом из тройной туманности в созвездии Стрельца почти целое столетие кружили вокруг Земли - и наблюдали, наблюдали...
Девять трипитов - все руководство экспедиции, организованной для насаждения трипитской культуры на других планетах, - опять собрались в конференц-зале корабля и возобновили свои нескончаемые споры.
- Отсталость существ, господствующих на этой планете, без сомнения, объясняется их размерами. Они слишком велики, неповоротливы...
- Нет, дорогой Трулоп, дело совсем не в этом!
- То есть как не в этом? Такие грубые и неуклюжие существа лишь с трудом могли бы достигнуть...
- Простите, что я вас прерываю, но данные всех наших наблюдений достаточно ясно указывают причину, по которой культура этих достойных сожаления существ не смогла развиться сколько-нибудь удовлетворительно. Причина этому - и хватательные придатки, то, что они называют "пальцами". Вот в чем единственная причина их отсталости! Эти уродливые создания обладают двумя верхними конечностями, каждая из которых оканчивается пятью хватательными придатками, которых, таким образом, всего десять. Они-то и есть тот злой рок, который сделал неизбежным культурный застой на этой планете. На заре цивилизации существ эти при счете прибегали к помощи пальцев. И с течением времени это привело к тому, что и свою математику и всю свою культуру они построили на абсурдной метрической системе, в основе которой лежит число десять.
Усики присутствующих завибрировали в одобрительном свисте. Тропенс, самый почтенный член руководства, продолжал:
- Таковы факты. Подобным же образом начинали и мы. Мы тоже использовали для счета свои хватательные придатки, но так как природа, к нашему счастью, одарила нас всего лишь одним верхним щупальцем с тремя присосками, мы положили в основу нашей системы число три.
Некоторые из собравшихся задумчиво посмотрели на свои круглые, влажные фиолетовые присоски, неоспоримо свидетельствовавшие о высоком интеллекте и артистизме их обладателей.
- В результате, - телепатически продолжал Тропенс, - число три легло в основу нашей математики, нашей архитектуры, нашего эстетического чувства. Какие окна и двери у наших домов? Треугольные! Сколько колес у машин, на которых мы ездим? Три! Какой формы наши космические корабли? Треугольные! И обратимся, наконец, к нашему собственному телу.
И вот однажды ночью треугольный корабль остановился над одной из самых больших столиц, планеты. Миссия была возложена на молодого и отважного трипита Триля. Под покровом темноты он соскользнул с корабля на одну из городских улиц и начал свои поиски. Он обходил дом за домом, не находя того, что искал, - и, наконец, нашел. В мансарде трехэтажного дома спала молодая мужская особь около шестнадцати земных лет возрастом, сильная, насколько можно было судить по развитой мускулатуре, и учащаяся, о чем свидетельствовали груды книг на письменном столе.
"Прекрасно, - подумал Триль. - Над ним-то я и поработаю".
И он приступил к работе, надолго обосновавшись для этого в жилище молодого землянина. Днем он скрывался в футляре старых стенных часов, а ночью, когда юноша спал, Триль покидал свое убежище и принимался за работу. Ночь за ночью, устроившись на подушке рядом с головой молодого землянина, трипит телепатически передавал:
Раз, два, три! Раз, два, три.
Если хочешь в мире преуспеть,
Раз навсегда для себя заметь:
Раз, два, три! Раз, два, три!
Прошла одна неделя, за ней другая, а Триль все тянул свою телепатическую песенку:
Просто и ясно, яснее нельзя,
Если запомнишь - прославишь себя:
Раз, два, три. Раз, два, три.
Прошел месяц, за ним другой, а неутомимый Триль продолжал:
Ты себе в голову должен вбить,
Чтобы потом никогда не забыть:
Раз, два, три. Раз, два, три.
Прошел год, за ним другой, а Триль все внушал и внушал:
Раз, два, три. Раз, два, три.
В подсознание войдет
И в сознании всплывет:
Раз, два, три! Раз, два, три!
И в конце концов Триль своего добился. В одно прекрасное утро молодая особь проснулась, и ее мозг пронзила мысль, новая и гениально простая: "Раз, два, три".
"Изумительно!" - сказал он себе. "Подумать только: раз, два, три! Раз, два, три!" - и чем больше он думал об этом, тем сильнее становился его энтузиазм.