Девочка ходила от кровати к кровати и прощалась с каждым. Она грустила, но грусть эту словно подхватывали десятки других рук и помогали нести дальше, подкидывали в воздух, откусывали от нее, делили на части.
Но сколько бы ее ни тянули дальше, она все никак не могла отойти от парня с рыжими ресницами, такими яркими на бледном лице. Девочке хотелось укрыть его одеялом, позаботиться о нем хоть как-то. Она пыталась вообразить для него самую счастливую жизнь, какая только может существовать, но в этот раз получалось плохо. Он все никак не мог добраться до дома, окончить университет, его лучшая машина никуда не ехала, а самолет никак не мог взлететь. Он не побывал в Австралии, он не стал музыкантом, его дети умерли еще до рождения.
– И ты, и ты, – повторяла девочка, плача и прижимаясь к его костлявому холодному плечу.
Невидимые руки тянулись к ней, чтобы поднять и идти дальше, но она отталкивала их и продолжала лежать, обнимая мертвое тело.
Она смотрела, как удлиняются тени и блестит снег. Она могла бы лежать так сто лет, если бы не услышала знакомый каркающий голос.
– Прохлаждаешься? Оставь-ка покойника в покое!
Девочка мигом вскочила, как будто ее застали за чем-то очень стыдным.
– Конкордия Петровна? – удивленно спросила она.
– Р-р-рада, что ты выучила мое имя, – строго ответила старая женщина. – А знаешь, чему еще я рада?
– Чему? – спросила девочка, удивленная тем, что у кого-то еще есть поводы для радости.
– Рада тому, что мне наконец-то прислали помощницу.
– Помощницу? Это вы про меня?
– Про тебя, конечно! – Конкордия Петровна даже тряхнула руками от негодования. – Разве ты здесь видишь других девчонок?
Девочка на всякий случай огляделась.
– Нет, не вижу.
– Вот и хорошо! А то я бы подумала, что ты с придурью, – прищурившись, ответила Конкордия Петровна и тут же добавила: – Видеть их не надо. Надо знать, что они есть.
Девочка вопросительно посмотрела на старую женщину.
– Не прикидывайся, – хитро сказала та, – я видела, что ты здесь делала.
– А что я делала? – немного опасаясь ответа, спросила девочка.
Конкордия Петровна расхохоталась.
– Жалеть-то так сильно нельзя, как ты того парня жалела. Только хуже ему сделаешь, – не ответив на вопрос, продолжила она. – Но это ничего, со временем научишься. Я тебя научу.
– Значит, я с вами теперь жить буду? – спросила девочка.
– А у тебя есть какие-то другие варианты?
Девочка задумалась.
– Да вроде нет.
– Вот и хорошо, будем с тобой это поле стеречь, а потом – ты и сама будешь.
– Значит, я стану медсестрой?
– Можно и так сказать, – Конкордия Петровна снова рассмеялась. – Ну пойдем, пора о покойничках позаботиться.
– Как позаботиться? – с тревогой спросила девочка. – Могилы, что ли, копать?
– Как-как? – передразнила ее старуха. – А так, как женщины умеют. Просто делай то, что ты тут без меня делала, а если получаться не будет, то зови – помогу.
– Нет, скажите! – крикнула девочка и сама испугалась своей настойчивости.
– Какая ты тяжелая! – качая головой, ответила Конкордия Петровна и тут же добавила: – Чтобы смерть неправильную поправить, жизнь непрожитую вернуть надо: недоростка – вырастить, неуча – доучить, неженатого – поженить, ну и так далее… Думаю, ты поняла.
– Вроде да. А что, если человек заслужил свою неправильную смерть? – спросила девочка.
– Не нам решать, что он заслужил, а что нет, наше дело – человека человеку вернуть. У живых для этого психопатологи есть, а у мертвых вот – только мы.
Конкордия Петровна грациозно двинулась между кроватей, дымя трубкой и что-то бормоча себе под нос. Девочке не нужно было слышать, что шепчет старая женщина, потому что слова эти она всегда знала.
Голоса девочки и старухи то сливались, то расходились, каждая выпевала свою, но общую песню.
Рагим Джафаров
Екатерина Манойло
Александра Шалашова
Хелена Побяржина
