Лицо собеседника не спешило реагировать на рассказ. Волны удивления едва проступили поверх напускного безразличия. Мужчина чуть шире приоткрыл глаза, изучая девушку напротив. Чаще заморгал и не торопился раскрывать рот. Опустил брови и сомкнул губы, чуть заметно. Возможно, ожидал продолжения. Без явного энтузиазма, но заинтересованный. Большего Аня и не ожидала.
— Поэтому нам так легко, — продолжила она. — Смотришь на человека и не видишь различий и сословий. Даже открытые данные не смотрим вежливо. Максимум разногласий — различные любимые спортивные команды. И социальные группы, и сложное рабочее соперничество не дадут успокоиться бурлению культуры, творчества, самоопределение и самоутверждения. Но такие условия больше походят на игру. Настоящие проблемы проще подменить и решать выбранный. Поэтому агрессия выливается в разные формы. Не нужны настоящие враги, но нужны соревнования, вызовы. Мы всё равно ищем формальные поводы для собственной обособленности…
— Мы принадлежим к одной компании, к одной группе, — сказал мужчина, также громко. — Оба спустились в какую-то изоляцию. Стоит найти общее убеждения. Я знаю. Мне необходимо проработать здесь не меньше двух месяцев. Готов к ним и не доставлю лишних проблем. Непривычно, конечно, но мне сейчас и не требуется шумная компания. Я постараюсь быть полезным и не мешать. Или согласую отдельное проживание.
Аня ждала реакции посильней, но и прежнее молчание говорило о многом. А теперь череда фраз уже сформировала портрет без открытых запросов в сети: он не пропускает её слова, выговор на общем языке не содержит акцента и удивляться мужчина ещё не привык. Значит глаза напротив видели не так много миров вживую, но встречали достаточно людей. Он не ограничен в общении, но специально сдерживает проявление эмоций. Не боится чего-то сейчас и не отстраняется, но открыто говорить не намерен.
Сеть собрала всё вместе и внесла правки в собственные советы. Оставалось только раскопать поглубже причины поведения. Что не представлялось особенно легко выполнимым, судя по угрюмому выражению лица собеседника. Оно словно состояло из углов, сомкнутых губ и выраженных скул.
— Тем более, мы обязаны лучше понимать друг друга, — снова с напряжением улыбнулась девушка. — Облегчим жизнь, общение и обращения. Друзья зовут меня Аней. Звали, пока я не стала смотрителем. Мы себя ещё называем хранителями лесов. Или смотрителями маяков. Так поэтичнее. Знаешь, в одиночестве важно, какими словами описывается твоя жизнь в глухом лесу и в развалинах неподалёку. Возможность услышать вживую собственное имя представляется мне не так часто. У тебя есть имя не для протокола? Кроме номера?
— Есть прозвище, — ответил пятьсот третий, переводя взгляд на собеседницу, — Птах. Только посох не при мне.
Фраза казалась подготовленной, не совсем живым продолжением. Скорее привычной, неуместной без пояснений. Общение в целом крупными кусками с трудом прокручивалось через шестерни. Девушка не совсем, не сразу поняла подтекст имени, а потому фраза повисла в воздухе. Скорость подбора слов вживую, отсутствие запросов к внешней части сети с обеих сторон и личное участие в построении портрета в разговоре, при доступе ко всей информации мира, говорили о многом. И о вежливости, и о собственных ценностях, и о быстроте мышления, и о желании понравиться собеседнику, оставляя место для отступления. Знакомство обрисовало некие общие правила этики. В то же время у девушки сложилось двойственное отношения к заготовленным движениям и фразам, отрешённости и чудачеству. Аня потёрла рукой подбородок, взяв короткую паузу.
— Хочешь так, давай попробуем: тогда каким ветром? — спросила она, по инерции поддерживая диалог. — Не пойми превратно, но если человеку нужен отпуск и компаньон для акклиматизации, здесь такой долго не протянет. Для отдыха есть курорты получше.
— Я не за этим. Но слышал, что часть туристов стремится сюда. Может и у меня получится. Перевести дыхание.
Аня покачала головой и ответила сразу:
— На Земле напряжение снять не удастся. Можно пройти по траве под кронами и среди руин прошлого, забраться в горы или спуститься к рифам. Но я не видела у тебя с собой снаряжения. Здесь создадим?
После пары секунд молчания девушка тут же продолжила гадать вслух и узнавать напрямую:
— Ну, и исследования мои пока не вызывали особого интереса — промежуточные результаты никто не просматривал в последние месяцы. Остаётся задать резонный вопрос: зачем ты здесь?
В паузе Аня перебрала глазами детали одежды, вспоминая серый рюкзак, убранный ранее в багаж. Никаких личных и отличительных деталей, практичные потёртости и слегка резкие движения. Зацепиться взгляду и мыслям ни за что не удалось. Мужчина говорил мало и, похоже, не собирался отклоняться от лаконичности, несмотря на прямой открытый вопрос. Морщинки покрыли сетью лоб девушки, дополнив уже пессимистичную ухмылку, сменившую собой улыбку.