Виталий Пролёткин был закоренелым лентяем. Но самым странным парадоксом в его лености было отлынивание от любых дел и работ, которые его не интересовали. Если же что-то его интересовало! О-о! Тогда он весь преображался: кипел энергией неуёмной, выдавал идеи распрекраснейшие, делал всё наибыстрейше и с отменным качеством. Но лишь только интерес угасал, Виталий моментально превращался в медведя-ленивца и его организм замирал, даже мысли отсутствовали. Лишь изредка мозг усиливал свою деятельность. Да и то только для того, что бы умудриться избежать новой работы и придумать отговорки поубедительнее.
Как-то, в порыве вдохновения, Пролёткин попытался проанализировать своё поведение, так сказать дойти до первоисточников, сформировавших его характер. И докопался до истины.
Его первые, чёткие детские воспоминания были связаны с мытьём полов. Вернее с двумя вариантами этого обыденного (но не для ребёнка) занятия. Первый: это когда мама или бабушка (а чаще общими усилиями) закрывали входную дверь на ключ, ставили ведро у порога, кидали в него тряпку и грозно командовали: «Пока не помоешь полы, гулять не пойдёшь!» А гулять маленький Виталик ох как любил! Ведь это жутко интересно! И поэтому со слезами на глазах возил мокрой тряпкой по шершавым доскам, ругаясь про себя непонятными словами, подслушанными у взрослых. И вариант второй: мытьё полов у соседей, живших этажом выше. Там была иная схема. Тётя-соседка показывала Виталику из окна пряник – огромный, с завитками, невероятно вкусный и спрашивала: «Хочешь?» Видя в ответ блестящие глаза и утвердительное кивание головой, добавляла: «Но ты мне поможешь убраться в доме?»
И пацан уже мчался по лестнице, хватал тряпку, мыл полы и со счастливой улыбкой ждал торжественного момента вручения вожделённого объекта кулинарного искусства.
Это уже потом, став взрослым, Пролёткин узнал, что муж соседки работал на выпечке этих самых пряников и таскал их домой в не мерянных количествах.
Но факт остаётся фактом: именно в детстве у него выработался рефлекс работать только из корыстных соображений. И не каких-либо маленьких, сиюминутных. Нет! Только больших, неадекватных, самых ощутимых и приятно-желанных. Корысть – двигатель прогресса!
Став взрослым и устроившись на работу, Виталий быстро понял; при социализме хорошо трудиться нет смысла. Уравниловка безжалостно резала зарплату. Ну разве ещё, из-за премий, будешь лизать зад парторгам и начальству. А этого он не переваривал. Поэтому нашёл золотую середину: и не работал, и на сносное существование хватало. Курсируя по поликлиникам, заигрывая с медсёстрами и регулярно получая по больничным. Ещё бы чуть-чуть и выбил для себя мнимую инвалидность. Правда и это ему было делать лень. И часто, особенно по ночам, в его ум приходила одна идея-мечта: как бы ничего не делать вообще, а деньги получать всё равно. Увы! Даже когда на него снисходило наивысшее вдохновение, не получалось придумать нечто путное для осуществления этой мечты.
Шло время. «Единая и нерушимая» лопнула как мыльный пузырь. Больничные листы перестали приносить пользу, фабрики и заводы закрылись, кушать стало нечего. И делать тоже.
Оставалось одно (по крайней мере, так сложилось у нашего героя): ехать работать на капиталистов. И Виталий Пролёткин выехал с родины с тур группой, и возвращаться, заведомо, не собирался.
А на новом месте, трудоустроившись, Пролёткин с удивлением обнаружил, что чем больше стараешься, тем больше зарабатываешь! И зарабатываешь очень неплохо! За день можно было пополнить свой бюджет на 30–40 евро. Что было адекватно целому месяцу ходьбы по поликлиникам на родине.
И Виталий «закипел», став жить бурно, интенсивно и деятельно. Это очень удивляло тех, кто знал его раньше; привлекало внимание работодателей; притягивало новых друзей. На своей работе он вытворял просто чудеса умения, проворства, усердия и сообразительности. Даже придумал некое новое приспособление, ускоряющее процесс и качество одного из видов работ. Шефу это пришлось по душе. Он тут же заставил Пролёткина запатентовать свою новинку. Как говорится, для успокоения совести. А вдруг кому и пригодится?! И стал недвусмысленно намекать на весьма существенное повышение.
Пролёткина это радовало и воодушевляло. Он стал выкладываться ещё больше. Правда, его организм выдерживал с трудом. Хоть и окрепшее, за время работы на чужбине, тело по вечерам разламывалось от боли и усталости. Мышцы, порой, сводило судорогой от непомерных нагрузок, заставляя просыпаться среди ночи и спасаться само массажем. В эти минуты Виталий проклинал всё на свете. Особенно работу. И с особой остротой вспоминал о своей мечте: средства получать, но не вкалывать. Ему думалось: «И не надо много денег! Хотя бы чуть-чуть… Нет! Хотя бы столько же, сколько получаю сейчас! Вот бы я тогда зажил! Вольготно, спокойно. Без этой напряги и метаний, суетной беготни. Красота!»
