– Скажи пожалуйста, в связи с чем это ты так быстро здесь объявился? – враждебно спросил Коржанов. – Может быть, тебе из каких-либо источников стало известно, что у нас здесь что-то произошло?.
– Да ладно, живу я здесь, – засмеялся Барский. – Правда, все, что мне нужно, я покупаю в гастрономчике через дорогу и голосую за ЛДПР, но я не знал, что за это уже сажают. Я всегда говорил шефу, что мне нельзя уезжать с ним на курорт. Стоит на недельку-другую смотаться из столицы, и всю страну начинает трясти.
– Скажите, Барский, – протокольным тоном начал Сияпин, – что вам известно о Марине Козинской, директрисе притона под названием «Труба».
– Во-первых не притона, а ночного ресторана, – спокойно ответил Барский, с интересом взглянув на него. – Во-вторых же, доподлинно о ней мне известно только то, что у нее родинка на попе. С ле… нет, с правой стороны, внизу. Впрочем, это смотря с какой стороны глядеть.
– Хохмить изволите, – тяжело засопел Коржанов. – А нам вот после недолгих поисков стало известно, что вы, дражайший господин Барский, доверенное лицо правительства и самого президента, член Комиссии по чрезвычайным ситуации и эксперт-консультант по вопросам безопасности, являетесь совладельцем этого притона. На что, как государственный служащий вы не имеете никакого права.
– А умереть с голодухи на зарплату, которую мне платит государство, я имею право? – осведомился Барский.
– Никто из нас с голоду не помирает, – возразил Сияпин.
– Естественно, а о чем тебе беспокоиться с такой комплекцией? Да и чего с тебя требовать, доходяги? – буркнул Барский. – Ладно, мужики, решили заложить, да? Только учтите, что вступил я в учредители еще в восемьдесят девятом, когда все это вовсе не запрещалось, и за все эти годы мне не было выплачено еще ни рубля дивидендов.
– Ну а зачем деньги, когда натурой брать можно, – многозначительно подхватил Сияпин.
Коржанов в этот момент прикуривал и едва успел расслышать сдавленное: «Твою мать…» – затем ему пришлось приложить титанические усилия, чтобы разжать могучую лапищу Барского, вцепившуюся в тощую глотку Сияпина.
– Я уверен, что Федя не имел ввиду ничего предосудительного, – примиряюще сказал он, обдав своего компаньона взглядом, полным ледяного презрения.
– Но-но, петухи, ишь, расфуфырились! – прикрикнула на них буфетчица.
– У нас полный порядок, теть Мань! – просипел Федя и опять закашлялся.
– Ты же понимаешь, получаешь ты с этого подвала дивиденды или нет никого не фачит, когда дело доходит до принципов, – негромко продолжал бубнить Коржанов. – Это такой мощный козырь для твоих кремлевских сослуживцев, что они не преминут тебя подсидеть. И твой «шеф» вынужден будет тебя убрать, пока про тебя не появилась заметочка в «Сексомольце». Так что, видишь, тебе просто необходимо помогать нам, чтобы хоть как-то реабилитировать себя…
– Узнаю родное ведомство! – восхитился Валерий. – Полный арсенал: шантаж, угрозы, запугивание, не хватает только снимочков с голой шалавой.
– А ты как думал? – окрысился Сияпин. – Думал, что из ГБ можно уволиться, как с маргаринового завода? Или решил, что раз ты теперь крутишься при правительстве, то уже можешь игнорировать наше влияние?
– Ша! – сказал Барский, стукнув ладонью по столу. – Если это официальная вербовка, то я хочу слушать не шестёрок, а шефа. Если же вы просто щупаете меня на бздливость, то учтите, вы оба завоняете раньше, чем я. И посмотрим, кто кому лучше сможет испортить жизнь.
– Прежде чем вы снова вцепитесь друг другу в глотки, – примирительным тоном начал Коржанов, – я хочу, чтобы ты, Валера, ответил на пару вопросов.
– Я не буду отвечать ни на какие… – начал было Барский, но Коржанов оборвал его неожиданно резко:
– Будешь, ещё как будешь. И сказать тебе, почему? Не потому что ты перессал наших намеков, а потому что тебе позарез хочется знать, зачем тебя вызвала твоя подружка. А она сама ни черта не знает, только боится. Вся информация у нас, потому что мы занимаемся этим делом. Так что тебе придется ответить на наши вопросы, чтобы получить ответ на свои. Лады?
Барский пожал плечами и со вздохом признал свое поражение словами:
– Вот речь не мальчика, но мужа.
– Итак, Марина Козинская, тридцати трех лет…
– А я был уверен, что ей еще нет двадцати семи…
– … после четвертого развода решила не узаконивать своих взаимоотношений с мужчинами. По образованию актриса, Щукинское, выступала в музкомедии, танцевала в варьете. В молодости имела приводы в милицию за проституцию…
– Это я ей давно простил, – быстро вставил Барский.
– Наркотиками пробавлялась…
– Если она и пробовала раньше, то давно бросила, – резко сказал Барский. – И не черта шить девке дело на пустом месте. Что у родного ведомства против нее?
– Она живет в Крылатском. И по чистой случайности ты последние полгода указываешь этот же адрес и телефон, как свои. Два дня назад Марина звонила тебе в Сочи.
– Боюсь, что вы не много узнали, не так ли?
– Подслушивать правительственную линию нам не разрешили, – сказал Коржанов.
Барский важно надул щеки.
