Когда ещё в детстве сталкиваешься с тем, что развод — это не расплывчатое понятие, случающееся у посторонних, а переживаешь его на примере своих родителей и всю жизнь предпочитаешь лёгкие и ни к чему не обязывающие связи, то уважению к узам брака взяться неоткуда. Поэтому его такое основательное, ответственное и в то же время трепетное отношение к ритуалу бракосочетания было неожиданным.
Даже в упоении влюблённости в Андрея, Женя понимала, что замуж он её зовёт, потому что это логичное продолжение их отношений, а не потому что яростно желает дать ей свою фамилию и каждый день любоваться свидетельством о регистрации брака, подтверждающее их взаимные чувства. А ведь Майоров, видя пример любви и взаимоуважения своих родителей, мог бы с большим почтением относиться к собственным супружеским обязательствам вроде честности и верности по отношению к жене.
«Андрей с Софьей два года, это уже давно не интрижка, значит, на своих ошибках научился. Да и не рискнёт он родителей разочаровывать ещё одним загулом. Софья опять же барышня с амбициями, и вместо слепого доверия наверняка держит руку на пульсе, — промелькнула мысль у Жени, и тут же забылась. Пусть от прошлого опыта и бывшего мужа, с которым на всю жизнь связана общим ребёнком, никуда не деться, но она больше, чем чья-то бывшая жена и не доживает свой век, а наслаждается каждым днём. У неё впереди ещё половина жизни, которую она намерена провести с любящим её сегодня сопливым и разбитым, а в пятницу, хочется верить, здоровым и собранным мужчиной.
— Это был отличный план, — проговорила она, в сентиментальном порыве обняв Руслана, который повернул голову, ощутимо вжимаясь тёплым лбом в её живот, и соединил руки у неё за спиной, отвечая на объятие. Он мог ещё долго так просидеть, прикасаясь через ткань ночнушки губами к её мягкой коже, а может и уснуть в таком положении, но Женя хоть и перенесла часть своего веса на плечи жениха, стоять устала. Уходить спать одной в зал ей не хотелось, поэтому о том, что болеть она себе может позволить только после того, как покрасуется перед приглашенными гостями, Женя напомнила не только Руслану, но и себе самой.
Среда.
В первой половине дня Руслан сделал все запланированные звонки, а потом из школы пришёл Гришка, и они стали обсуждать свадьбы. Ребёнок ещё помнил впечатления от торжества Адоевых и интересовался, чем его удивят в этот раз.
— А шары будут? У Саши были обычные, их можно было как мяч пинать, а есть летающие, они со специальным воздухом, если его вдохнуть — будешь смешно говорить.
— Будут шары с гелем, — пообещал мужчина, сделав мысленную пометку.
— А торт?
Обсуждая праздничное меню, они переместились в кухню, где мальчик пообедал, а Руслан без аппетита запил таблетки чаем с лимоном и мёдом. С меню разговор перешёл к украшениям стола. Раньше мужчина бы не смог, да и не захотел поддержать беседу на такую тему, однако к организации собственной свадьбы он подошёл серьёзно и был в курсе всех деталей.
Но вот как от вялой болтовни они перешли к делу, Руслан так и не понял, и сам был удивлён, услышав Женино восклицание:
— Ничего себе!
Гришка сам объяснил всё маме, а заодно и растерянному мужчине.
— Я дядю Руслана научил журавликов делать. А когда бумага для оригами закончилась, мы из салфеток лебедей делать попробовали.
— Тут же их штук сорок, — прикинула Женя, окинув взглядом пол и столик, где гнездились бумажные птицы, и строго спросила у сына и сидящего рядом с ним на диване Руслана. — Сколько времени вы на это потратили?
Гришка тут же утопал в свою комнату, вспомнив об уроках, а Руслан со стоном разогнулся, осознав, что несколько часов провёл, склонившись над низким журнальным столиком.
Теперь помимо уже привычных симптомов у него болели спина и глаза, ведь днём свет они не включали, и к этому моменту в комнате успело потемнеть, а, следовательно, приходилось напрягать зрение, складывая зачем-то стаю бумажных пернатых.
Оправдываться за своё оригинальное времяпрепровождение он не стал. Оказалось, что торчать дома одному, зная, что Женя работает, совсем не так приятно, как проводить выходные в четырёх стенах вместе с ней. Руслан не причислял себя к сторонникам патриархата в отношениях полов. Заплатить за ужин, такси или номер в гостинице — это обязательно, но в остальном был только рад, что у подруг есть свои обязательства и интересы, и никто не сидит у телефона, ожидая, когда же он о ней вспомнит и позовёт. Но знание того, что пока он в тепле и уюте восстанавливает здоровье, Женя, приготовив завтрак и выгуляв таксу, по лужам и грязи шурует к остановке, чтобы доехать до места работы, грызло что-то внутри, заставляя ощущать себя не приболевшим, а ущербным. Поэтому, чтобы занять голову, он был готов не только обсуждать праздничную мишуру с ребёнком, но и уроки мог за него сделать, чтобы хоть как-то быть полезным.
Руслану нравилось говорить с Женей. Но с тех пор как Гришка заболел, между ними только разговоры и были, поэтому жаловаться, выпрашивая ласку, он ей не стал, а молча прошёл мимо неё в кухню, всем видом показывая, что всё идёт по плану.
