А позже мальчик закапризничал, когда вслед за Натальей и её кавалером Михаилом Харитоновичем вызвали такси и стали прощаться Елена и Валентин, с которыми ребёнок должен поехать домой. К этому часу ведущие, как и большая часть гостей уже ушли, а оставшиеся сплотились в две компании. Кто-то общался, а кто-то играл в карты, и Грише очень хотелось если не поучаствовать, то хотя бы покрутиться рядом. Спровадить его получилось, всучив коробку с большим куском торта, охапку шариков с гелием и сказав, что долго веселье без него не продлиться, и в полночь все будут спать в своих постелях.
Это была ложь. Женя и Руслан расслабились, отлично провели время и пробыли в ресторане до двух ночи.
Об исполнении супружеского долга не было и речи, усталые и довольные они разделись и уснули.
А через три месяца у Жени появилась ОНА.
— Что это?
— Подвязка.
— Откуда она здесь?
— Вчера, когда раздевалась, откинула куда-то, — пожала плечами Женя. Встала она почти час назад, выпила кофе, расставила цветы, которые забрала из ресторана и оставила на ночь в ванной, убрала разбросанные в момент раздевания вещи, а эту деталь своего наряда, по-видимому, пропустила.
— У тебя вчера была подвязка, и ты мне об этом не сказала? — возмутился Руслан, прокручивая в голове эротические картинки того, как он стягивает зубами с Жени эту вещичку. Или не стягивает, а оставляет только её одну. И, наконец, перевёл взгляд с резинки, которую он нашёл на полу со своей стороны кровати, на жену. — Подарки разбираешь?
Ответом ему послужил кивок. Как несколько дней назад он склонился над журнальным столиком, складывая бумажных журавлей, так Женя, сидя на том же месте, расположилась с конвертами, коробочками и открытками, которые они вчера получили.
— Они подписаны? Все деньги в фонд твоей машины пойдут, но хотелось бы знать кто и насколько за меня рад.
— Часть подписана, но я ещё вчера запомнила, кто с чем пришёл, — ответила Евгения, и протянула мужу листок. Он был похож на тот, на котором они писали список гостей, только теперь рядом с фамилиями или именами и описанием внешности стояли суммы. Подход циничный, но неудивительный.
— А что за «Василий + Паскуда»?
— Приятный толстячок, вы с ним ещё какого-то капитана вспоминали, и его белобрысая шпала жена.
— Вася и Юля, — ухмыльнулся Руслан.
— А на машину я беру то, что мама подарила и Саша. Остальное идёт в семейный бюджет.
— Почему?
— Чтобы я могла всем козырять, что сама машину купила, без помощи мужа.
Из опыта своего близкого общения с прекрасным полом Руслан вынес, что женщинам нравится показывать то, что подарили им мужчины, а не то, на что они накопили, но что-то ему подсказывало, что первый день супружеской жизни не лучшее время для рассказов о бывших. Пусть он и почувствовал себя задвинутым, раз его предложение с деньгами не оцени.
— А Саша тогда причем? — вырвалось у него. — Адоевы наши общие друзья.
— Следую указаниям, — улыбнулась Женя, показав ему подписанную подругой открытку.
«Ты будешь часто приезжать к нам в гости и катать меня. Это моя доля на бензин!» — гласила надпись.
В воскресение ребёнка и таксу вместе с двумя пакетами продуктов привезли домой. Гриша, переодевшись, помчался на тренировку, а Елена, позволив дочери только мыть и чистить овощи, принялись за готовку званого обеда, предназначенного для более близкого знакомства и общения между мамами молодожёнов.
Наталья в квартиру сына пришла с тортом, который сразу же спрятала в холодильник, ведь о том, что её ждут в гостях, Руслан известил её только утром, поэтому испечь угощение она успела, но торту нужно дать пропитаться.
Несколько раз за время застолья Гришка вскакивал и бежал к холодильнику проверять торт. Как именно проходила проверка на пропитку, стало ясно, когда пришла пора пить чай. В некоторых местах слой глазури был тоньше. Нужно отдать ребёнку должное, он не слизывал её, не трогал пальцами, а судя по лежащему в мойке испачканному ножу и рифлёности боков торта, соскребал.
По одному суровому материнскому взгляду мальчик понял, что его деяние для неё не секрет, и, расцветая стыдливым румянцем, осознал степень своего проступка. Будь он только с мамой и бабушкой ничего страшнее лёгкого подзатыльника с ним бы не случилось. Но при посторонних показать себя жадной обжорой, а ведь именно так они о нём и подумают, представлялось трагедией, которая будет преследовать его всю жизнь.
— Я так больше не буду, — тихо пообещал Григорий, уговаривая себя не реветь.
К счастью для сладкоежки, оправдываться перед всеми не пришлось. Елена не позволяла никому отвлекаться на такие мелочи, как разглядывания торта, перепрыгивая с одной темы на другую, стараясь как можно больше узнать о новых родственниках.
