Когда она вернулась в обновлённом виде, мужчина, который, казалось, и не заметил, что Женя уходила, уже рассказывал, что выбрал профессиональную стезю из-за своей семьи. Его дед был судьёй, живущий в Москве отец работает в прокуратуре, и ещё в детские годы маленький Миша представлял себя прокурором, сажающим преступников. Мальчик рос, смотрел сериалы о милиции и понял, что грозой преступников являются оперативники и следователи. А наслушавшись в училище историй о героических подвигах, решил, что бегать с оружием его призвание. Но прошли годы, и за всё время службы он не поймал террориста и не обезвредил бомбу, а только устраивал обыски в притонах и сопровождал картеж высокопоставленных лиц, посещающих их регион. Говорил это Миша, всё ещё глядя на сидящую у его ног Тоньку, которая, то ли контролируя действия гостя, то ли надеясь, что он ещё не понял её вредного нрава и поэтому может угостить чем-нибудь с хозяйского стола, не сводила с него влажного взгляда.
Толком не понимая, с чего он всё ей это рассказывает, и почему-то страстно не желая, чтобы этот славный парень воспринимал её как бесполого мудрого товарища, которому можно придти, пожаловаться на судьбинушку и исчезнуть до тех пор, пока снова не понадобиться поплакаться на плече, Женя его перебила, подведя итог:
— Никакой романтики, где ты из-под пуль на руках выносишь прекрасную незнакомку или геройски в одиночку расправляешься с главой мафии, не сложилось и теперь ты по примеру отца и деда будешь по большей части в кабинете работать?
— Да, отец назвал это «взяться за ум» — ответил Миша, кажется, совсем не обидевшись на её поддразнивание.
Разлив по кружкам ароматный чай и подав к нему сыр и принесённые мужчиной угощения, Женя подкинула менее личную тему для беседы, спросив о том, как Михаил и его сослуживцы обычно поздравляют с Международным женским днём своих немногочисленных коллег прекрасного пола.
Рассказывал Михаил с энтузиазмом, вспомнив, как личный состав отмечал не только 8 марта, но и другие праздники, Правда говорил он путано, будто ему не свойственно выступать в роли оратора, и с непривычки сбивался и перепрыгивал с темы на тему, словно опасаясь, что его прервут и не выслушают до конца.
Евгения с интересом слушала, улыбалась и рассказала, как приходилось трудно двум её одногруппникам, попавшим в девичий коллектив и вынужденным поздравлять восемнадцать девчонок.
Преломив хлеб, а точнее разделив сыр и клюкву, они не стали вмиг друзьями, во время позднего чаепития не обменивались томными взглядами и многозначительными фразами, не обсуждали личную жизнь друг друга, а просто уютно провели время, болтая о ерунде.
Спрашивать, с чего вдруг Миша решил навестить и поздравить с праздником малознакомую женщину, Евгения не стала. Вдруг ответ будет неутешительным?
Может, добрый полицейский, услышав некрасивую историю о её тогда ещё муже и соседке, а потом и став свидетелем разборок между ней и новой пассией уже бывшего супруга, решил таким образом подбодрить несчастную брошенку.
Конечно, был и другой вариант: Михаил мог просто влюбиться в Женю с первого взгляда, и воспользовался праздником, как поводом увидеть её вновь. Помнится в их первую встречу, она только вернулась с отдыха. Была счастливой, загорелой и в новом платье — такой легко увлечься, особенно одинокому мужчине, у которого давно никого не было. В том, что Миша свободен, Евгения была убежденна: он был слишком хорошим и правильным мальчиком, чтобы, имея отношения, проводить праздник в компании посторонней женщины, каким бы красивым не был на них загар.
Вариант о влюбленности хоть и льстил, но был слишком неправдоподобным. Если в день знакомства Женя и была хороша, то вторая их встреча, когда она предстала перед ним и соседом запыхавшейся, в компании сына, собаки и тяжелого пакета, не располагала к возникновению романтических чувств. Особенно когда к ним присоединилась молодая, влюбленная и благоухающая Мария Черных. А сегодняшний её выход в полотенце и халате, доставшемся в наследство от бывшего мужа, должен завершить её образ взрослой усталой тётки в глазах Миши, который точно как минимум на пару лет её моложе.
Просидев в гостях чуть больше часа и выпив две кружки чая, Михаил засобирался домой. У двери он специально или нет, но на мгновение замялся, давая время и возможность, чтобы договориться о новой встрече, обменяться номерами или дружески обняться на прощание, но Женя молчала, не делая попыток приблизиться к нему. И только, когда он, шагнув за порог, искренне и с самым серьёзным лицом пожелал спокойной ночи, Женя проговорила:
— Будет желание сходить в гости, да ещё и не с пустыми руками, мой адрес тебе известен.
А на следующий день Евгения почувствовала вину. Это было иррационально, ведь она свободная женщина и может хоть все ночи напролёт вести беседы с симпатичным мужчиной в своей кухне. Да, в соседней комнате спал её маленький сын, но так и они с Мишей не занимались непотребствами на столе, за которым несколько часов спустя Гриша пил какао. Тогда что не так?
