– Мой папа был хорошим серфером. У него в роду были полинезийцы и гаитяне. Он редко рассказывал о своих родителях, но я знаю, что они практически жили в воде. Я пошла в него.
– Он учил тебя?
– Учил это слишком сильно сказано. Мы просто приходили сюда и катались. Мама с папой любили проводить время на пляже, и, сколько себя помню, мы втроём постоянно занимались серфингом… а потом перестали.
– Понятно, – тихо ответил он. Бастиан никогда не лез не в свое дело. Он не расспрашивал о моей семье. Думаю, причина в том, что он не хотел слышать вопросы о своей собственной.
Мы не обсуждали прошлое, ведь по сути у нас не было будущего, так что прошлое не имело особого значения.
И все же по некой причине я едва не открылась ему, ведь этого хотело мое сердце.
Однако я поняла, что не желаю идти у него на поводу. Тогда я впервые за долгое время отказалась поддаваться эмоциям. Я сдерживалась, потому что боялась возможных последствий.
– Может, поторопимся? Солнце вот-вот сядет. – Указав на небо, я поплыла к берегу.
Бастиан без возражений последовал за мной.
Мать-природа или океан доказали свое превосходство, и мне хотелось крикнуть Морине, что я готов остаться в воде на всю ночь.
Но если честно, я бы последовал куда угодно за этой женщиной в крошечном бикини. Везя нас обратно домой, я даже не переживал, что наши мокрые задницы испортят кожаные сиденья моего «Роллс-ройса».
Я размышлял о том, что, наблюдая за ней в воде, сам оказался на неизведанной территории.
В прошлой жизни Морина легко могла бы быть русалочкой. Она выпрыгивала из воды, словно чертова богиня. Они с доской казались единым целым, и при этом Морина выглядела удивительно расслабленной.
Она оседлала волну и прокатилась на ней до конца, а потом обернулась и помахала мне рукой, словно проделала очень легкий трюк.
Надо отдать ей должное – она предупреждала, что океан опасен, и будет сложно научиться кататься. Да, я мог бы списать все на доску, волны или придумать другую отговорку, но глупо отрицать правду. Я был не силен в серфинге.
А в мире существовало мало областей, в которых я не считал себя экспертом.
Я знал, как заставить большинство мужчин исполнять мои приказы. Всегда учился у лучших, а если что-то не получалось, мне помогали члены семьи.
– Ты молчишь. – Морина скрутила мокрые волосы и завязала их в узел. – Злишься?
– Разочарован. – Не успел я озвучить это, тут же пожалел. И все же слово повисло в воздухе, пока мы ехали домой через ее маленький городок.
Она кивнула, но не стала расспрашивать о подробностях. Похоже, Морина понимала, когда стоит надавить, а когда нет, и сейчас предпочла отступить.
Оставшаяся часть поездки прошла в тишине, а по приезде в пентхаус мы разошлись по своим спальням, чтобы привести себя в порядок.
Потом с новостями позвонил Кейд. Слушая о проблемах в различных частях нашего бизнеса, я переключился на них. Теперь я был в своей стихии. Всегда с легкостью решал любые трудности.
И это стало отличным напоминанием о том, что мы с Мориной жили в абсолютно разных мирах. Мы пересеклись лишь на время, и это было абсолютно нормально.
Когда я повесил трубку, на душе стало легче. Пока Морина оставалась в своей спальне, я взял муку, яйца, масло и соль. Она пыталась научить меня кататься на доске, так что я решил вернуть ей долг и что-нибудь приготовить для нее.
Мама бы гордилась мной. Но я убедил себя, что просто проголодался. Принимая во внимание, что перед предстоящим вечером нам необходимо было оставаться в хороших отношениях, подобный жест показался мне правильным.
Морина выглянула из-за угла в очередной мешковатой рубашке, и я решил, что она надевала их, чтобы свести меня с ума. Мне очень хотелось узнать, были ли на ней шорты или же лишь трусики, которые можно с лёгкостью снять.
Мне нравились те дружеские отношения, которые установились между нами.
– Не против сегодня поесть пасту?
– Ты будешь делать ее сам? – Обогнув угол, она направилась ко мне. Судя по очертаниям тела под рубашкой, я сразу понял, под ней нет лифчика.
– Считаю, это лучший способ ее приготовить, разве нет?
– Возможно, не очень хорошая идея. – Она покачала головой, не отрывая взгляд от моих рук, которыми я месил тесто.
– Почему нет? – спросил я, стараясь не вдыхать аромат ее мокрых волос. С тех пор как мы стали жить вместе, я остро ощущал все связанные с ней запахи. И ее благовония, и даже шампунь способствовали росту возбуждения и напряжения. Ароматы, которые предположительно должны успокаивать, производили совершенно противоположный эффект. Каждый раз, когда я случайно вдыхал чертов запах ее волос, мне хотелось намотать их на руку и велеть ей опуститься на колени.
– Бастиан, боюсь, если продолжишь готовить для меня, я рискую влюбиться. Или не смогу встать на доску. Если поправлюсь, то точно не влезу ни в один наряд и не смогу пойти на то мероприятие.
Прозвучало настолько искренне, что мне стало интересно, неужели она и правда верит в это.
– Мо, до мероприятия всего лишь пара дней, вряд ли ты сильно поправишься за это время. Но даже если так, я все равно с радостью пойду туда с тобой.
