– «Компания Лару» понесла огромные убытки из-за вашей затеи, майор.
– Не я разбил корабль.
– Я про ущерб, нанесенный исследовательской станции. Она была собственностью «Компании Лару».
– Сколько стоило строительство «Икара»? Сколько человек погибло? А вы беспокоитесь из-за какой-то станции? Думаете, это огромная потеря?
– Само собой, нет. Но любое необоснованное уничтожение нашей собственности мы принимаем близко к сердцу.
– Напомните месье Лару, что я пытался спасти его дочь.
– Мы допрашиваем вас по его приказу. Думаю, он, в свою очередь, отметит, что все равно ее потерял.
Меня переполняет благодарность. Каждая клетка тела наполняется ею, и она меня поглощает. Не могу ничего сказать, но ощущаю, как меня окутывает это чувство и проносит сквозь дрожащий голубой свет.
Тишина. Все вокруг пропитано энергией, и она сосредоточена на мне, вливается, наполняет, исцеляет, возрождает меня.
Я балансирую между двумя измерениями, вижу все, знаю все.
Я помню ощущение людей из других времен. Каждая клеточка тела стремится к ним, страстно желает обрести покой.
Еще рано.
Их голоса усталые, слабые.
Я снова к ним тянусь, но они меня отталкивают. Мягко. Из последних сил.
Чувствую, что их не счесть, но не вижу их лиц, не могу к ним прикоснуться. Они прячутся за завесой, которую мне не отодвинуть, не уйти далеко-далеко.
Пытаюсь позвать их, чтобы они подождали, но их уже нет. Снова холодно и темно, и я одна. Тело пробуждается. Что-то прикасается ко мне, окутывает. В ушах звенит так, что барабанные перепонки едва не лопаются от напряжения. Лица касается что-то теплое и мягкое. Звон в ушах превращается в голос.
– Лилиан?
С усилием я выныриваю из тьмы.
Тарвер дышит с трудом и касается моей щеки.
– Ты как? Двигаться можешь?
Я сглатываю, моргаю. Свет исходит только от мониторов, но и он медленно угасает. Я сразу же вспоминаю, что мы под станцией. Я лежу на полу и смотрю на пустое металлическое кольцо. Разлом… Тарвер толкнул меня в него. Голубые сгустки энергии исчезли.
Если здесь и был проход между измерениями, то больше его нет. Мы одни.
Каким-то чудом он выжил. Мы оба.
Я приподнимаюсь на локтях и ошеломленно смотрю на него.
– Тарвер?
Он обнимает меня и, прижав к себе, целует в висок.
– Я на секунду подумал…
У него срывается голос от боли.
– Что ты сделал?
Он чуть отстраняется и смотрит мне в лицо.
– Тебе нужен был всплеск энергии. В документах говорилось, что он произойдет, если дотронуться до разлома. Я надеялся, что тебе это поможет, а они хотели уйти. Хотели, чтобы все закончилось.
– Ты с ума сошел? – Я взволнованно хватаюсь за его рукав. – Там же говорилось, что это «смертельно опасно». Ты мог умереть!
Тарвер смотрит на мою руку, а потом, счастливо ухмыляясь, поднимает взгляд. Я не видела его улыбки с тех пор, как подожгла запал.
– Я выбрал тебя. Они не хотели, чтобы я умер. Они хотели нас обоих спасти.
Я смотрю на металлическое кольцо, окружавшее разлом. Голубые огоньки пропали – осталась только пустая клетка, сделанная папиной компанией, чтобы удерживать здесь шепоты. Тарвер перехватывает мой взгляд, и улыбка сходит с его лица.
– Они хотели, чтобы все закончилось, – мягко говорит он. – Им не хватало сил, чтобы вернуться домой.
Энергии больше нет, мониторы гаснут, и мы оказываемся в кромешной тьме. Перед глазами вспыхивают картинки.
– На секунду я увидела их. Всех. Когда-то все они были едины в той мере, в какой нам… Они прекрасны, Тарвер. Вот бы тебе их увидеть.
Он сжимает меня крепче и целует в макушку. Потом отодвигается и встает, не отпуская моей руки, и помогает подняться мне.
У меня кружится голова, но я чувствую, как возвращаются силы. Я открываю рот, но тут раздается низкий гул, и пол вибрирует у нас под ногами.
– В чем д…
Громкий металлический лязг не дает мне договорить – пол содрогается. Тарвер стискивает мою руку и тянет за собой.
– Станция… Выброс энергии из разлома, видимо… Бежим! – Он дергает меня за руку, и это не причиняет мне боли, как раньше. Я бросаюсь бежать и в ту же секунду слышу грохот: что-то огромное и тяжелое – возможно, сломанное сдерживающее устройство – упало на то место, где я до этого стояла.
Мы выбегаем в коридор, мчимся по нему в кромешной тьме. Здесь нет ни проблеска света, но постепенно глаза привыкают к темноте. Тарвер крепко держит меня за руку, и с каждым шагом я становлюсь все сильнее. Кровь стучит в висках, сердце колотится, легкие работают – впервые за долгое время.
