Я хочу его ударить, встряхнуть, сделать что угодно, лишь бы убедить, что я на самом деле слышала голос. Дрожь унимается, головокружение ослабевает. Когда влажной кожи касается легкое дуновение ветра, я понимаю, что вспотела.
– Лилиан, – говорит он тихим и усталым голосом, – Пожалуйста. Отдохните.
Догадывается ли он, что ему так просто удается меня убедить только потому, что он такой уставший и грустный и я не могу ему возражать?
Облегчение от того, что я услышала еще один человеческий голос, разбилось вдребезги, и теперь у меня так скверно на душе, что трудно дышать. Я опускаюсь на одеяло. Глаза щиплет, но я не хочу плакать перед ним. Неужели так сложно хоть раз признать, что я права? Теперь он думает, что я схожу с ума, что Лилиан Лару сильно ударилась головой и не может отличить сна от яви.
Лучше бы Тарвер был здесь один.
И хуже всего то, что он сам этого хочет, я знаю.
– Сильное эмоциональное потрясение по-разному влияет на людей.
– Да, верно. Нам в армии это объясняли.
– Вы заметили что-нибудь странное в поведении мисс Лару?
– Нет. Впрочем, она отказывалась от еды, хотя, как мне кажется, дело было в самом пайке. Она привыкла совсем к другой пище.
– И все?
– Я ведь уже сказал. У вас плохо со слухом?
– Мы всего лишь хотим быть уверены, майор. Дабы не осталось никаких недомолвок.
– Не могли бы вы сказать, сколько еще мы тут просидим?
– Пока у нас не закончатся вопросы.
Лилиан, съежившись, лежит под одеялом, и я нарочно занимаюсь своими делами, чтобы она взяла себя в руки. За последние несколько дней я понял одно: Лилиан Лару не любит терять самообладание на людях, даже если для этого есть веские причины.
Я решаю хотя бы на пару шагов приблизиться к цивилизации – побриться. Кто знает, может, Лилиан это немного подбодрит. Я отыскиваю в вещмешке бритву и, водя лезвием по шершавой коже, сосредоточенно бреюсь в тишине.
У нас, если разобраться, все не так уж и плохо: по гладкой равнине идти куда легче, чем по лесу, в котором остались дикие звери; в земле я нашел норы, а значит, в мои силки точно что-нибудь попадется; а из незнакомых растений и трав, которые я собрал, можно сварить вполне съедобную похлебку. Может, если мы перестанем питаться одними пайками, Лилиан хоть чуть-чуть воспрянет духом?
Однако у меня все равно тревожно сосет под ложечкой. Я видел, как Лилиан дрожала, обливалась по́том, какие у нее были расширенные зрачки. Галлюцинации могут быть симптомом каких угодно болезней. Но я все же думаю, что на нее слишком много всего навалилось. Я просто хочу, чтобы она не падала духом, пока мы не переберемся через горы к «Икару».
– Подождите час или около того, и, возможно, мне удастся разнообразить ваше меню, мисс Лару. – Мне больше нечем занять руки, поэтому я сажусь рядом с ней. – Когда планета видоизменена, почти все растения на ней съедобные. Мы каждый день едим один только паек, вам что угодно покажется съедобным.
Взгляд у нее все такой же пустой и тусклый. Я понимаю по ее несчастному лицу, что меньше всего ей сейчас нужна очередная словесная перепалка, и пробую единственное оставшееся средство – ободряюще улыбаюсь. И хотя она не улыбается в ответ, все же она смотрит на меня – живого человека, а не плод ее воображения.
– Я проверю, не ядовиты ли они, – продолжаю я, – и если что-то окажется съедобным, мы соберем еще и поедим вечером как следует. Эти растения не очень похожи на обычные, но не думаю, что они выведены по другому принципу. Как бы то ни было, травы здесь много: можно разжечь небольшой костер и сварить суп.
Она кивает – уже хорошо. Я и сам успокаиваюсь и выбираю первое растение толщиной с палец – оно толстое и твердое у корешка, зеленое и сочное у верхушки. Растения мне незнакомы, и я не хочу показывать Лилиан, что меня это удивляет. Вся видоизмененная флора и фауна везде одинаковая: корпорациям незачем изобретать что-то новое, если одна формула работает без сбоев. Но… здешние растения лишь отдаленно похожи на те, что я видел.
На стебле появляются капельки сока, и я втираю его в чувствительную кожу на внутренней стороне запястья.
– Что вы делаете? – Она еще подавлена, но, по крайней мере, оторвала взгляд от земли.
– Проверяю на аллергическую реакцию. Если кожа не покраснеет и не начнет чесаться, то тогда можно будет попробовать его на вкус.
Она кивает, пару секунд глядит на мою руку и потом отводит взгляд.
Я пробую снова привлечь ее внимание.
