– По мере наших возможностей.
– Какие возможности были у мисс Лару?
– Делать прически, макияж, подмечать чью-нибудь оплошность с пятидесяти шагов.
– Майор. Мы занесли в протокол ваш отказ содействовать.
– Она могла за чем-нибудь сходить и принести – всякие простые задачи.
– Что насчет вас?
– Мне это очень помогало.
Когда рядом со мной появляется Алек, я понимаю, что это странно, но не могу вспомнить почему. Эта мысль ворочается у меня в голове и назойливо зудит. Нет, не получается. Я снова закрываю глаза.
Я видел Лилиан, но сейчас она ушла. Она все приходит и уходит, приходит и уходит и приносит всякие вещи. Очень много вещей. Откуда они берутся? Здесь нет стольких вещей. Ни вещей, ни людей, ни смысла, ни надежды. Только Лилиан. Я очень надеюсь, что, когда смерть будет близко, Лилиан умрет первой. Если первым умру я, ей туго придется.
– Мрачные у тебя мысли, Тарвер. – Алек лежит рядом со мной на постели, опираясь на локти – он всегда принимал такую позу, когда мы летними ночами лежали возле дома.
– Мрачные или не мрачные, но суть не меняется. Разве для нее есть надежда?
– На меня не смотри, она твоя девчонка.
– Ничего подобного.
И вдруг, будто мне в лицо плеснули холодной водой и перекрыли кислород, меня осеняет.
– Ты мертв.
– Эй, можно и не тыкать меня в это носом, – Алек беззаботно ухмыляется. – Смерть забирает лучших, Тарвер.
Мгновение я стараюсь сосредоточиться, жду, когда меня начнет колотить дрожь, а во рту появится металлический привкус. Но руки не дрожат.
– Ты не видение.
– Нет, я плод твоего воображения. У тебя бред. А значит, я могу ненадолго вернуться к жизни. Знаешь, я думал, будет хуже. Но это я могу пережить. Прости, не хотел острить.
– Ужасно получилось.
– Но тебе не хватало моих шуток.
– Да. Каждый день.
– Прости, что ушел, Тарвер. Я не хотел. А что это за место?
– Понятия не имею. Какая-то заброшенная планета.
– Заброшенная? После того как вложили кучу денег в видоизменение? И из-за чего люди смотались отсюда?
– Не знаю, но тут что-то не так. Лилиан думает, что некая жизненная форма пытается с нами связаться. Болезней тут нет. Возможно, они безобидны.
– Как-то это неправдоподобно, Тарвер.
– Вот и я так думаю. Но ее убедить не смог. Люди из корпораций не могут просто взять и сбежать только потому, что они вторглись на чужую территорию.
– Ага. Что насчет девушки? Ножки-то у нее ничего.
– Я заметил.
– Ты обнимаешь ее по ночам. Должно быть, весело?
– Я старался не обращать на это внимания.
– Ха! Я бы тебе посочувствовал, но ты хотя бы можешь к ней прикасаться, а мне с девушками ничего не светит.
– Вообще-то, мне тоже. Она из тех, кто отвергает, едва узнав, кто я такой.
– Ну, если тебе хотелось попытаться, твой час пробил. Соперников тут нет – если, конечно, не считать меня. Я, безусловно, весьма привлекателен, даже мертвый.
– Нет. Она уже отвергла меня. Я знаю, что она обо мне думает. Не хочется пробовать снова только потому, что нет соперников.
– Ты и правда так думаешь?
– Нет.
– Но так безопаснее?
– Гораздо безопаснее.
– Что будешь тогда делать?
– Понятия не имею.
– В последнее время эти слова часто крутятся у тебя в голове, Тарвер. А раньше я их не слышал. Когда ты стал так говорить?
– Когда несокрушимый космический корабль ее отца потерпел крушение. Когда Лилиан стала видеть будущее, когда дом родителей появился посреди долины. Теперь я понятия не имею о многом.
– Надо тебе ее поцеловать. Будет весело.
– Стой… что? Ну да, конечно, Алек. И что случится после этого волшебного поцелуя?
– Какая разница, что будет после? Завтра ты можешь умереть, почему бы не поцеловать ее сегодня?
– Думаю, не стоит целовать ее сегодня, раз завтра я могу умереть.
– Ску-у-учно. А еще нелогично.
– У меня бред и галлюцинации, а тебе нужна логика?
– Я задаю тебе высокую планку, Тарвер. Если не хочешь ее целовать, может, хотя бы напишешь ей стихотворение?
– Шутишь что ли?
– О, да ты уже написал. Только еще не показал Лилиан.
– Нет, ей нравятся мамины.
– Твои, значит, с ними не сравнятся?
– Вроде того.
– Вздор.
– Нет.
– Нет…
– Алек?
– Что, Тарвер?
– Что мне теперь делать?
– Не сдаваться. Ты должен к ним вернуться. Они не могут потерять нас обоих.
– Я даже не думал, что могу умереть. Не знаю почему. Я ведь сотни раз был на волосок от смерти.
– И я не думал, что они потеряют одного сына. Просто… иди и не останавливайся, Тарвер. Я знаю, что ты сумеешь. У тебя всегда получается выжить.
Я смотрю на него искоса и не могу наглядеться на знакомое улыбчивое лицо: он не старше, чем был до смерти, и наблюдает за мной с той же снисходительной нежностью, как когда разрешал мне лазать с ним по горам.
– Не уходи, побудь еще.
– Я посижу с тобой, пока ты спишь.
