– Прекрати! – Потрясение дает выход гневу, боли и растерянности. Его голос звучит надрывно. – Ты – это
Вдох. Я заставляю себя посмотреть на него. Лилиан отвела бы взгляд.
Где-то, в глубине моего разума, она отчаянно хочет выбраться, подойти к нему и прекратить истязать его.
– Разница в том, что она мертва.
Я вижу, что он борется с собой, с порывом ко мне подойти. Закричать. Сдаться – хотя бы ненадолго.
– Ты – это ты, – повторяет он. Его взгляд полон боли. – Ты – та же девушка, с которой я потерпел здесь крушение, это тебя я тащил через леса и горы, ты забиралась в разбитый корабль, полный мертвецов, чтобы спасти мне жизнь. Ты – та же девушка, которую я любил, и сейчас я тоже тебя люблю.
У меня сдавливает горло.
– Я люблю тебя, Лилиан, – тихо и настойчиво говорит он. – Я люблю тебя, я должен был это сказать до того, как ты…
Я слышу, что у него перехватывает дыхание, чувствую это в собственной груди. Я закрываю глаза.
– Ты – моя Лилиан.
Я качаю головой.
– Не знаю, кто я и почему меня вернули. Пока я не исчезла, сделаю то, что хотела она, – открою дверь, отправлю сигнал и верну тебя домой.
– Нас. Я никуда не уйду без тебя.
– Мой отец – влиятельный человек, и его корпорация настолько могущественна, что была способна спрятать целую планету. Может, папа даже не знает, что тут творится. А если другие узнают, что тут случилось, думаешь, они не смогут избавиться от нас? Я была мертвой… Думаешь, они просто оставят меня в покое?
Тарвер сжимает челюсти.
– Они никогда не узнают, что здесь случилось. Мы солжем.
Я смотрю на него, и у меня разрывается сердце.
– Тарвер. – Я делаю вдох. – Ты не можешь солгать. Они узнают. Они обследуют меня и узнают. А тебя подведут под военный трибунал. Ты все потеряешь.
– Не все.
Он спокойно на меня смотрит. Вбил себе в голову, что я – его Лилиан, и больше его ничто не волнует. Он выглядит таким уставшим… Ему бы поспать.
– Она очень тебя любила, – шепчу я. – Мне бы хотелось, чтобы ты услышал это от нее.
Позже, вечером, когда я уже переоделась и приготовилась ко сну, а он вымыл несколько тарелок после ужина, он заговаривает со мной снова. Он стоит в дверях и смотрит, как я открываю ставни и выглядываю наружу.
– Ты и правда видишь себя здесь одну, если меня заберут? – спрашивает он.
– Нет. Но я знаю, что я здесь ради тебя. Меня вернули не наслаждаться жизнью, а чтобы мы открыли дверь и сделали то, что они все это время пытались нам сказать. Без тебя им незачем поддерживать мое существование.
Я смотрю в темноту. Не хочу, чтобы он заметил, как я напугана.
– Я не вижу себя здесь одну, – тихо говорю я. – Я представляю, как освобожусь. Ты должен отпустить меня, Тарвер. Ты не можешь…
– Не могу – что?
Его голос низкий, сдержанный. Никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном. Я поворачиваюсь и вижу, что он ухватился за дверной косяк. Костяшки пальцев побелели, все мышцы напряжены.
Я сглатываю.
– Любить призрака.
Очень долго он молчит, и звенящая тишина пролегает между нами, как натянутая струна. В любую секунду я могу сорваться с места и броситься к нему.
Это выше моих сил.
Он не выдерживает первым и исчезает за дверью. Я слышу его рассерженные быстрые шаги, хруст осколков. Он уходит в ночь. Напряжение утихает, и я падаю на пол. Моя кожа теперь хрупкая и тонкая, как бумага.
Я с трудом нахожу силы доползти до кровати.
Я не могу…
Я должна открыть дверь. И когда мой взгляд падает на эмблему Лару, выбитую на одеяле, я впервые понимаю, как это сделать. И побыстрей. Думаю, у меня осталось мало времени.
– Бред какой-то. Вы думаете, что я лгу, и хотите, чтобы объяснил почему? Сами скажите.
– Пожалуй, вы согласитесь, что гипотетически у вас есть причины скрывать правду?
– Гипотетически?
– Да, что означает «при определенных условиях, вероятно»…
– Я знаю значение этого слова.
Когда я возвращаюсь на станцию, уже поздно. Мысли прояснились, шаги стали увереннее. Прогулки помогают привести голову в порядок. Я захожу в пустой пункт управления. Что-то здесь изменилось.
Мониторы, раньше черные, теперь светятся, мигают, по ним бегут строчки кодов, на пультах переключаются огоньки. У нас есть энергия. Настоящая энергия, а не та, что мы выжимали из резервного источника.
В сердце вспыхивает надежда. Может, Лилиан поняла, как открыть дверь. Я непрестанно думал, как попасть в запертую комнату, надеялся, что найду там помощь для нее.
Но… если она открыла дверь, почему не позвала меня? В голове возникает картинка: фляга рассыпается в мельчайшую пыль.
