РАЗБИТЫЙ КОМПАС УКАЗЫВАЕТ ПУТЬ
Во что превратилась русская интеллектуальная культура? Чистое мышление никогда не было сильной стороной русского человека. Русские - замечательные рассказчики, но плохие мыслители. Их интересует не мысль, а слово, не философия, а филология. Но тем чище и дороже та горсточка бриллиантов, которую добавила Россия в многотысячелетнюю сокровищницу мировой мысли. Не так много: гениальные фантазии Достоевского, в чём-то упредившие основной поток европейского мышления XX века; трагическая и злая наивность Толстого; сверхточные "мысли вслух" Розанова... Что же сейчас? В огромном соборе слышен глухой скрип. Приглядевшись, в боковой стене различаешь открывшуюся грязную дверцу. И там, между мусорных вёдер и швабр, за небольшим столом сидит низколобое существо в ватнике и ушанке. На столе полный порядок: початый "завтрак туриста", аккуратно накрошенный на пожелтевшую "Комсомольскую правду" кусковой сахар, эмалированная кружка с чифирём. Существо добродушно смотрит на вас: "Товарищ, вы по какому вопросу?"
Сейчас достаточно ясны масштабы деятельности Лысенко: неслыханное мракобесие и шарлатанство, разгром школы отечественной генетики, разрушение сельского хозяйства, наконец доносы, провокации и убийства. Но всё это, по сравнению с тем, что советская власть сделала с философией, просто баловство. Казалось бы, "куда дальше", но "дальше" можно всегда, было бы желание. А желание у большевиков было. Центр удара по культуре пришёлся именно на философию. Наверное, особенно сладко было поглумиться над трагедией человеческой мысли, уцепиться обезьяньей лапой за самое святое. Так называемая "марксистско- ленинская философия", до сих пор кормящая десятки тысяч чиновников, по-прежнему претендующая на контроль над умами миллионов людей, является смысловым центром советского андерграунда, тем идеальным состоянием, в которое советская власть в течении 70 лет с переменным успехом пыталась привести всю духовную жизнь страны.
Чтобы оценить масштаб и глубину произошедшего, представьте на минуту, что разрушение, начатое в биологии Лысенко, пошло ещё дальше, что после всех подлостей и доносов нашёлся на него Сверхлысенко, который уже Трофима Денисовича обвинил во всех смертных грехах, начиная от "витализма" и кончая неизбежным "сотрудни- чеством". Результатом "разгрома лысенковщины" явилась бы вообще ликвидация биологии как "буржуазной лженауки". Однако и это не всё. Для полноты картины следует ввести Триждылысенко, который в свою очередь после смерти Дваждылысенко "творчески развил учение" и, уничтожив всех его учеников, "закрыл" саму проблему изучения живой природы. Вот схема развития отечественной философской мысли после 1917 года. От тупого немецкого публициста середины прошлого века к больному Ленину и, наконец, к триждывеличайшему философу всех времён и народов.
Неудивительно, что даже золотушная перестройка была воспринята "советскими философами" как мировая несправедливость. Ведь и переход к критике Сталина в 60-е годы был для них трагедией. Тогда с большим скрипом советские мыслители выдавили из себя требуемую формулировку: гениального Лысенку творчески развил ещё более гениальный Дваждылысенко, впоследствии искажённый негодяем Триждылысенко. При этом дело не дошло даже до реабилитации "незаконнорепрессированных" учеников Ленина. Если в 60-е годы в других областях произошли серьёзные сдвиги, появились новые имена, то в философии ничего подобного не было. Собственно поколения 60-х здесь так и не образовалось. Появились не написавший ни одной строчки великий философ Мамардашвили (чем он занимался реально никто до сих пор не знает - "Восток дело тонкое"), горький пьяница Эвальд Ильенков, пытавшийся на практике осуществить голубую мечту советской власти - создать слеполгухонемую интеллигенцию, да кэвээнщик Александр Зиновьев. В литературе 60-е дали Аксёнова, Трифонова, Евтушенко, Рождественского и т.д. Можно по-разному оценивать их творчество, тем более жизненную позицию, но это действительно писатели и поэты. Назвать философами Ильенкова или Мамардашвили можно разве что в виде аллегории. Кто-то ловко сдул пену с кружки пива, ребята засмеялись, захлопали по плечу: "Ну ты, Вань, ПОЭТ".
