Как бы то ни было, пусть формально она и оставалась второй после больной и немощной верховной жрицы, ей не под силу было тягаться с дьявольски хитрым верховным жрецом. Встреча проходила в точности так, как задумал он.
Обыкновенно богам служат только мужчины, однако у многих богинь имеются как служители, так и служительницы. В таких храмах жрецы и жрицы редко находятся в добрых отношениях. Ториан был, конечно, прав — я чуял интригу на интриге, — но все смертные слабы, и не какому-то там Нагьяку поколебать мою веру в Балора.
— Встань, военачальник, — сказал Нагьяк ухмыляясь. — Дай нам поговорить с твоим внуком.
Арксис неловко поднялся и отошел от своего молодого спутника. Фотий остался стоять на коленях, комкая в огромных лапищах свою шапку. Его буйная шевелюра, густая борода и обнаженный торс явно не вписывались в окружающую обстановку. Он казался диким кабаном, по ошибке заглянувшим в свинарник.
— Капрал… э-э?.. — вкрадчиво улыбнулся Нагьяк.
— Грамиан Фотий, — подсказал военачальник Арксис.
— Славный парень, отличный образец мужественного защитника Занадона. — Верховный жрец сделал шаг вперед, подмигнув гиганту; его поросячьи глазки находились почти на одном уровне с глазами капрала. — Неиспорченный, невинный. — Он вздохнул. — Полный мужской силы. Сколько тебе лет, сын мой?
— Двадцать три, — подумав, ответил здоровяк.
— Тебе приходилось убивать человека?
Фотий поколебался, неловко косясь на деда.
— Да, господин.
— Святейшество! — поправил его Нагьяк.
— Ась?
— Ты должен обращаться ко мне «ваше святейшество».
— Да, господин.
Нагьяк облизнул губы.
— Расскажи мне о человеке, которого ты убил.
— Троих, гос… это… святейшество.
— Восхитительно! Ты убил их мечом?
— Дубиной, господин ваше святейшество. Я… это… рабов ловил, вот им и вломил чересчур крепко.
— Боги! — Жрец снова вздохнул. — Как ни прискорбны подобные инциденты, в них не может быть твоей вины. И сколько времени прошло со дня твоего возвращения из… где все это случилось?
— Плюньжаб, свя… ваше святейшество.
— Так когда ты вернулся из Плюньжаба?
Фотий снова неуверенно покосился на деда и некоторое время беззвучно шевелил губами.
— Тому две недели, господин. Ну там на день или два меньше.
— Две недели! — умилился Нагьяк, словно это совершенно меняло дело. Он оглянулся на Белджис и развел пухлыми руками. — Оруженосец? Когда бог явится, ему понадобятся слуги. Мы полагаем, что оруженосец вполне сойдет для начала. И мальчик производит впечатление, не так ли? — Он ухмыльнулся. Должно быть, именно так улыбаются змеи.
— Оруженосец? — Жрица фыркнула совсем как простолюдинка. Мне показалось, что она готова сплюнуть. — Ты мог бы выдумать и чего поубедительней, святой отец.
Нагьяк пожал плечами, словно не особо заботясь, верит она ему или нет.
— Не можем же мы предлагать богу грязные доспехи и оружие. Нам нужен день работы, к тому же моим парням не хватает опыта. Встань, сынок.
Фотий взгромоздился на ноги, сразу же затмив собой всех присутствующих. Ториан не произнес ни слова и не пошевелился, но я ощутил волны ненависти, исходившие от него, как жар от печки.
— Посмотрите-ка, — задумчиво сказал Нагьяк. — Он ростом почти с Балора. Я говорю об этом Балоре. — Он повернулся и глянул на статую у алтаря.
Только сейчас я обратил внимание на то, что эти статуи бога и богини не копировали те огромные фигуры, что возвышались над храмом или у ворот. Изваянные из того же красно-бурого камня, они не были украшены ни золотом, ни самоцветами — просто отполированный гранит. Майана была облачена в хламиду, на волосах — головная повязка. И никакого полумесяца. Ее символ присутствовал только в виде нагрудного украшения вроде того, что висело на спящей Скикалм. Одним словом, богиня, воплотившаяся в собственную верховную жрицу.
Зато Балор по другую сторону алтаря был совершенно наг, идеально сложен и вызывающе мужествен — не бог, а этакий бык-производитель в мужском обличье.
Нагьяк, хихикнув, помахал рукой в самоцветах.
— Стань-ка рядом с Балором, сынок, дай нам посмотреть.
Фотий послушно подошел и стал, как ему сказали. Действительно, ростом и сложением он напоминал изваяние, да и цвет кожи приближался к оттенку гранита. Статуя вдруг словно утратила часть своей величественности.
— Разве не замечательно, а, сестра? — Верховный жрец визгливо засмеялся и захлопал в ладоши. — Как вы считаете, не снять ли ему повязку для полного сходства?
— Срам какой! — не выдержала, покраснев, Белджис.
— Вовсе нет. Напротив, очень даже интересно!
— Ты богохульствуешь!
— Ну, если ты так считаешь… — нехотя уступил Нагьяк. Он издевался в открытую. — И все же великолепная мужская фигура, ты не согласна?
— Это святотатство! — Белджис совсем смешалась, иначе заметила бы, куда он клонит.
Верховный жрец расплылся в улыбке.
