— Вы были абсолютно правы, капитан! Они собирались вернуться.
Возможно, Тарпит обнаружил свидетельства пребывания в доме чужих вскоре после того, как проводил верховного жреца. Возможно, он решил принять ванну или проверить какие-нибудь записи в конторе. Вполне естественно, городская гвардия не может не лезть из кожи вон, если за ниточки дергает такой денежный мешок, как Тарпит. Исчезнувший ключ, незапертые ворота… Я редко действую так неосторожно, хотя как раз сейчас был самый, пожалуй, неудачный момент сокрушаться по этому поводу.
Капитан был суровым типом с необычной для здешних мест раздвоенной бородой. Вид его, во всяком случае, был далек от дружелюбного.
— Пока только один из них, господин.
— Тогда заставьте его говорить.
— Ба, да вы, должно быть, отец Джаксиана! — вскричал я. — Какая честь для меня! — Я сделал попытку поклониться, но чуть не ткнулся мордой в клинок и поспешно выпрямился.
— Эй, вор, где твои сообщники? — спросил капитан.
Я придал лицу удивленное, даже изумленное выражение.
— Сообщники? — Я обернулся к Тарпиту, как бы ища поддержки. — Господин, это какое-то недоразумение!
Выражение радостного любопытства на его лице отнюдь не делало его менее зловещим.
— Не уверен. Улики налицо. Если только ты, конечно, не один из собутыльников моего сына, заглянувший опохмелиться.
Я заметил Джаксиана, стоявшего на заднем плане и смотревшего на меня поверх голов. Пожалуй, роль собутыльника мне не подходила.
— Я его деловой партнер, — конфиденциальным тоном сообщил я. — Не может быть, чтобы он не говорил обо мне — Омаре из Аркраза, торговце самоцветами.
В глазах Тарпита промелькнуло нечто, похожее на тень сомнения; впрочем, это могло быть и обыкновенной алчностью. Солдаты ухмылялись в ожидании предстоящего допроса с пристрастием. Короткий взгляд поверх голов дал мне понять, что к похмельному отчаянию Джаксиана добавилось смятение.
— Для торговца у тебя очень уж необычный наряд, Купец, — заметил Тарпит.
— Урниамист.
— Что-что?
— Я почитатель Урниам, — объяснил я, — богини детей и невинности. Дабы мы не поддавались соблазну греховного щегольства, Прямодушная запрещает нам носить одежды везде, кроме общественных мест или собрания неверующих. Знал бы я, что здесь соберется столько народа, я бы оделся соответственно. Если это вас раздражает, я готов отбросить свои религиозные убеждения и принять любое одеяние.
— Неслыханная дерзость, — буркнул Тарпит, потом повернулся и рявкнул: — Джаксиан?
Высокий мужчина протолкался через толпу. Глаза его были красны, как закат в ветреную погоду. Я почти физически ощущал, как трещит у него голова.
— Отец? — вы давил из себя он.
— Ты знаешь этого человека?
Джаксиан тупо уставился на меня. Я изобразил на лице загадочную улыбку Роша, что, учитывая обстоятельства, потребовало от меня значительной концентрации сил.
— К-к-каж… кажется, его л-лицо… к-кажется знакомым, — неуверенно произнес Джаксиан.
— Храни меня Балор! — взревел его отец. — Один из твоих дружков-собутыльников, не иначе?
— Господин! — рявкнул я так, что Джаксиан вздрогнул. — Я же сказал: я почитатель Урниам! Мясо и спиртные напитки Избранным запрещены строго-настрого. Нет, нас с вашим сыном познакомил в Ургалоне общий друг, судовладелец. Мы вели переговоры о поставке значительной партии рубинов, которыми так славится Аркраз, однако отъезд Джаксиана временно прервал их. Я обещал найти его, когда буду проездом в Занадоне. Так вот, вчера вечером мы случайно встретились на улице…
— Н-нет, — с заметным усилием произнес Джаксиан. — Нет, я его н-не з-знаю.
— Ты уверен? — спросил его отец, словно такой определенный ответ был чем-то необычным.
— Абс…солютно, — пробормотал Джаксиан, зажмурившись. — У меня х-хорошая п-память на голоса.
А я-то надеялся, что воспоминания молодого человека о прошедшем вечере будут менее внятными. Судя по всему, мой план рухнул. Нужно было срочно придумать что-то еще. Я бросил на него недоверчивый взгляд и усмехнулся, словно вдруг понял.
— Он хочет сказать, — прошептал я, — что вопрос сугубо конфиденциальный и что нам лучше перебраться в более уединенное место, чтобы обговорить детали.
— Он хочет сказать, что ты не произнес еще ни одного слова правды!
Меня всегда приводит в замешательство, когда очевидный мужлан вдруг обнаруживает чувство юмора, — мужлану положено ограничиваться односложными репликами. С другой стороны, это могло оказаться и кстати. Бедиан Тарпит получал от моего спектакля живое удовольствие — сродни радости маленького ребенка, мучающего котенка, — обычно я рассчитываю на другую реакцию зрителей, но по крайней мере я до сих пор оставался цел и невредим.
Ощущая явную нехватку свежих идей, я решил положиться на то, что выражение муки на лице Джаксиана связано не только с чудовищным похмельем, но и с некоторыми сомнениями.
— Ну конечно же, — радостно сказал я, — вопрос настолько конфиденциален, что мне поневоле приходится недоговаривать. Как только мы избавимся от лишних свидетелей, я открою, в чем суть дела.
— Тебе нечего открывать, — заметил Тарпит-старший. — И так все напоказ. Капитан…
Джаксиан застонал.
