Разбойничий тракт полностью

На широких площадях древнего Новгорода шла бойкая торговля товарами, привезенными из разных стран. Гундосили южане, заросшие черными бородами, предлагая заморские сладости, словно отбрехивались от покупателей заносчивые светло-русые европейцы в коротких одеждах, выглядывающие из мастерских и лавок с разным инструментом, русские торговцы и татары, принявшие православие, на все голоса зазывали к кадкам с соленьями и вареньями, к окорокам и салу, к блинам и пирогам, сочившимся маслом.

Гудел свободолюбивый Новгород, как и тысячу лет назад, бахвалился булыжными и деревянными мостовыми, несмотря на то что сами новгородцы давно перемешались с окружившими их народами и народностями, даже черты лица у них раздались вширь, а не остались узкими. Но дух Руси по-прежнему витал над городом, заставляя груди вздыматься, а взгляд делаться орлиным. Куда там азиатам с горскими племенами, дальше цены на товар ничего не видящими, у новогородцев взор летел в вечность и цель усматривал высокую.

Подъехав к лабазу посолиднее, Дарган, по-прежнему одетый в солдатский мундир, остановил коня и спросил у хозяина:

– Скажи, уважаемый, где находится усадьба князя Скаргина?

– Какая усадьба? – рассыпался смехом лабазник. – У Скаргина и дома-то приличного не осталось, все пустил в карточный расход или пропил. Вон их избушка, в тупике напротив, – он ткнул пальцем за спину Даргана. – А раньше дворец держали, что на том конце площади.

Казак посмотрел в одну сторону, затем в другую, куда показал торгаш. Его спутница с интересом прислушивалась к разговору, она тоже уставилась на великолепный дворец с колоннами, украшавший площадь.

Он был построен в стиле барокко, модном до недавнего времени, когда в Европе его сменил облегченный ампир. Здание это выделялось башнями, портиками, основательными колоннами и массивной лепниной под крышей. С балконов свешивались разноцветные головки цветов, в продолговатых окнах виднелись пышные парчовые занавески. Даже медный колокольчик у парадного подъезда был начищен до такой степени, что издали светился золотой звездочкой.

– А ты, видно, издалека? – повел покатыми плечами новгородец. – Табун лошадей у тебя вон какой, да и девка не чета нашим – в штанах, да еще и при ванзейской шпаге.

– А тебе какое дело? – насупился Дарган. – Или заранее на все цену заготовил?

– Да мы на чужое не падки, – засмеялся мужик. – А с лошадьми не к Скаргиным идти надо, они ими никогда не занимались.

– Нет, лошади не продаются.

Казак завернул кабардинца в тупик, на который указал лабазник, и проехал к аккуратному домику с высоким крыльцом. На ступеньках сидел мужчина в возрасте, с седой окладистой бородой, в руках у него была тонкая трость немецкой работы.

– Доброго здоровья, – обратился к нему Дарган. – Где мне увидеть хозяина?

– Я хозяин, Матвей Иванович Скаргин, – приподнялся мужчина, приложил ладонь ко лбу, прикрытому длинными волосами. – А вы кто будете?

– Путники мы, из самого городу Парижу, – казак решил открыться сразу.

– Воин, значит. Добили, стало быть, супостата?

– Наполеона уже сослали на остров Эльба, это от Франции совсем недалеко.

Мужчина оперся на трость, скрипнув хромовыми сапогами, кольнул путешественников острым взглядом из-под густых бровей.

– Разорил меня француз. Холопья из последнего подмосковного имения разбежались, сперва в партизаны подались, а потом и вовсе в вольные края, – со вздохом признался он. – Землицу пришлось продать, а потом и усадебку заложить.

– Нам люди говорили.

– А что еще набрехали?

– Что вы в карты проигрались.

– Хотелось вернуться к прежнему положению, а получилось наоборот, – не стал отпираться мужчина. – Проигрался, пропился. Да, было дело, а теперь в этом домике век доживаем.

– А дети у вас есть? – как бы между прочим поинтересовался Дарган.

Он ехал в Новгород с намерением вернуть сокровища их владельцу, но теперь возникли сомнения в том, стоит ли это делать.

– Дети чуть ли не по миру пошли. Один на базаре торговлей занимается, а второй в Нарве толмачеством с немецкого промышляет, – мужчина откинул волосы со лба, разоткровенничался: – Мы бы поднялись, да супостаты выгребли из подмосковного имения фамильные драгоценности. Вот и живем по-мещански!… А ведь еще Иван Грозный произвел нашего пращура в княжеский титул.

– А сейчас вы не пьете? – Дарган пристально всмотрелся в худощавое лицо собеседника.

– С этой бедой я справился сам, – тоже присматриваясь к путникам, ответил тот с твердыми нотами в голосе.

– Тогда у нас к вам дело.

На крыльцо вышла миловидная, хорошо одетая женщина в кокошнике, из-под подола ее длинного платья выглядывали носки праздничных сафьяновых туфель. Всем своим видом она как бы старалась показать, что дух древнего рода умирать в этой семье не торопится. Оглянувшись на хозяйку, мужчина вскинул окладистую бороду и сказал:

– Серьезные дела на улице не решаются, пожалуйте в наши хоромы, дорогие путники.