– И Хонсе перестанет быть скоплением разрозненных владений?
– Возможно, останется всего несколько, более крупных. А скорее всего, возникнет единое королевство. Всем нам придется это пережить. Вполне очевидно, что объединение произойдет или вокруг Этельберта, или вокруг Делавала. Я предлагаю вам мирный союз.
– Вы имеете в виду полное подчинение?
– Не совсем так. Ваши земли останутся в вашей собственности и под вашим контролем, хотя в государственных вопросах я сам буду принимать окончательные решения, и от вашего лица тоже. Кроме того, я потребую некоторых налогов и участия в формировании армии, предназначенной для защиты от наших общих врагов. Но для семейства Прайд жизнь вряд ли изменится, во всяком случае в худшую сторону.
– А если мы откажемся от такого благородного предложения?
Этельберт пожал плечами:
– Кто может знать, что произойдет? А вдруг армия Делавала повернет в вашу сторону?
– Или армия Этельберта?
Сподвижники Этельберта снова нахмурились, один даже попытался встать из-за стола, но хозяин только рассмеялся.
– Нет, конечно нет, – сказал он. – Мы же друзья, и общая борьба нас объединила. Меня восхищает ваш независимый характер, принц Прайди. Это стало одной из причин, по которой я поторопился со своим предложением и не стал дожидаться, пока вы выпьете побольше вина. – Он покачал головой и снова усмехнулся. – Как вы, наверно, слышали, болезни и море отняли у меня детей. У меня нет наследника. Род Этельберта угаснет после моей смерти. Если бы у меня был сын, похожий на Прайди, я бы спокойно расстался с этим миром.
Принц изо всех сил старался не показать своих чувств. На что намекает Этельберт, говоря о великом объединении? Неужели он имеет в виду передачу правления по наследству в руки Прайди?
– Но достаточно предположений, – весело произнес Этельберт. – Перед нами достаточно еды и вина, а последняя победа не худшая тема для разговоров. Ешьте и пейте, пока позволяют ваши желудки! – Этельберт поднял полный кубок. – За принца Прайди Отважного! – провозгласил он.
Прайди заметил, что двое из четырех присутствующих офицеров, похоже, не разделяли мнения своего господина, хотя и подняли кубки.
Брансен Гарибонд осторожно вьшес вперед одно бедро, потом подтянул второе, перемещая центр тяжести своего худенького тела поочередно на каждую ногу. Для своего возраста мальчик был слишком маленьким и болезненно худым. Волосы у него были черными, как крыло ворона, и его глаза тоже выдавали примесь южной крови его матери – темно-карие, почти черные. И кожа была смуглее, чем у жителей этой местности, но не настолько, чтобы разоблачить его иноземное происхождение, особенно если учесть, что крестьяне почти никогда не мылись. Да к нему никто и не приглядывался, у мальчика были гораздо более яркие отличия – к примеру, неловкая походка или яркое фиолетовое родимое пятно на правом запястье. Эти две особенности отличали его от жителей Прайда гораздо больше, чем унаследованные черты его матери, уроженки Бехрена.
С годами мальчик приучился внимательно смотреть себе под ноги при каждом шаге, чтобы убедиться, что ступня твердо опирается на землю. Он совершенно не ощущал почву под ногами, и каждая неровность влекла за собой неминуемую потерю равновесия и падение. Брансен терпеть не мог, когда это происходило на глазах у прохожих, поскольку ему нелегко было подняться на ноги, а уж о ловкости и говорить не приходилось. Его усилия всегда вызывали хохот у наблюдателей.
К счастью, он знал каждый дюйм любой из дорог, по которым приходилось шагать, – от двери дома Гарибонда на берегу озера до самых восточных окраин Прайда. Теперь он падал гораздо реже, если только кто-то из мальчишек не толкал беднягу, чтобы вдоволь посмеяться, пока он барахтается в грязи, пытаясь подняться.
Вдалеке послышался окрик: «Аист!» – и Брансен понял, что обречен.
Именно так прозвали его городские мальчишки.
Брансен низко опустил голову и заставил свои непослушные ноги двигаться как можно быстрее. Он старался делать более широкие шаги, но при каждом движении у него дергалась голова и непроизвольно поднимались руки. Несмотря на все старания, вскоре за спиной послышались шаги двух догнавших его подростков. Звук на мгновение стих, а потом ритм шагов изменился, и Брансен понял, что они идут следом и передразнивают его неровную напряженную походку.
