— Наш-то прощальный — это верно, а тебе придётся ещё выступать.
— Нет, батько, я с вами поеду.
— Петро, я уже говорил. Нельзя тебе ехать. Это ж тебе не цирк… Мне-то не привыкать, а ты ещё малый.
— С собой не возьмёшь — всё равно убегу.
— Хватит тебе, дурень. Тебе жить надо. Убить могут.
— Поеду, — упрямо твердил Петя, — всё равно поеду. Мне уже скоро паспорт дадут. А ты думаешь, что я всё маленький.
Митрофан Николаевич смотрел на сына и думал: «Упрямый, весь в меня».
…Всю ночь по улицам Москвы двигались колонны войск, машины с пушками на прицепах, громыхали танки. Чуть брезжил рассвет, когда из ворот цирка выехала группа всадников-казаков. Впереди ехал Митрофан Николаевич, за ним — попарно молодые казаки, группу замыкал Петя. На лицах казаков было суровое выражение. А Петя радовался. Он едет на фронт! Ему хотелось улыбаться, говорить с товарищами и даже запеть песню, но он молчал. А то ещё подумают — мальчишка. Чтобы казаться побольше, Петя приподнялся над седлом и ехал на вытянутых ногах.
Отец оглянулся на сына и подумал: «Радуется, дурачок, и не знает, что в пекло едет… Пропадёт дытына, и роду Сердюков не останется. И зачем только я его взял?..»
Вся группа цирковых наездников попала в кавалерийский полк, которым командовал подполковник Мирошников. Циркачей (как их прозвали в полку) посылали в разведку в тылы врага, и они часто привозили в седле «языка».
Но в эти опасные выезды разведчики не брали Петю. Он ездил с поручением в подразделения или в тыл полка. Петя обижался. Он жаждал подвигов, а его не пускали в настоящее дело. Петя пытался уговорить командира полка, но тот, как и отец, был непреклонен:
— Рано тебе, Петя, в бой идти, приучайся пока, присматривайся, а там видно будет… Война не на один день. Придёт и твоё время.
— Да, придёт… Гайдар вон в пятнадцать лет в разведку ходил, а мне скоро шестнадцать будет.
Но и ссылка на Гайдара не помогла Пете. Казачонок уходил от командира полка рассерженный. «Наверно, с батьком договорились не пускать меня…» — думал он.
Стоял дождливый, слякотный октябрь сорок первого года. Враг наступал. А отступать нашим некуда — ведь позади Москва.
Однажды командир полка вызвал к себе Петю:
— Скачи, казак, к соседям слева и установи с ними связь. Что-то не отвечают. Да смотри в оба. Опасно. Обстановка видишь
Подполковник Мирошников развернул перед Петей карту с «обстановкой».
— Смотри и запоминай: вот наше боевое расположение. Доложишь им. Их штаб должен быть вот тут, в деревне Королёвке.
Петя внимательно посмотрел на карту и сказал:
— Понял.
— Ну, аллюр три креста!
— Есть! — воскликнул Петя и пулей вылетел из избы, где располагался штаб полка.
Петя накинул на себя бурку и, вскочив в седло, с места рванул Ласточку в галоп. Наконец-то он получил настоящее боевое задание! Он выполнит его, и пусть тогда батько увидит, что Петро уже не маленький: сам командир полка задание дал и даже казаком назвал!
Где-то недалеко, справа, ухали пушки, и земля вздрагивала. В небе гудели вражеские самолёты. За лесом, слева, горела деревня, едкая гарь доносилась до Пети. «Жгут, сволочи…» — подумал он.
Сначала Петя ехал по истоптанному мягкому полю, копыта коня вязли в сырой земле. Потом он спустился в балку и поехал кустарником. А вот и берёзовая роща на высотке. За ней должна быть Королёвка.
От южной опушки рощи до деревни Королёвки не более километра. Выехав на опушку леса, Петя направил Ласточку к деревне широкой рысью.
Деревня состояла из одной длинной улицы. Деревянные серые домики притихли и будто ссутулились. Никого не видно. «Здорово замаскировались… — подумал Петя, въезжая в улицу и поглядывая по сторонам… — Наверно, все жители эвакуировались…»
И вдруг он услышал неясный человеческий гомон где-то в середине улицы. Вон кто-то вышел со двора на улицу — в каске и шинели грязно-серого цвета. Похож на немца. Наверно, пленный. Но у него в руках автомат! Неизвестный солдат сначала уставился на чёрного всадника, а потом побежал во двор и закричал истошно: «Казак-партизан! Казак-партизан!»
