Николай Ильич сел, а Норка забралась под скамью и лежала там до тех пор, пока не услышала команду своего хозяина: «Встать».
Они уже подходили к госпиталю, когда Николай Ильич услышал радостный мальчишеский возглас:
— Норка! Норка!..
Судя по голосу, мальчик был где-то слева, на другой стороне улицы. Норка вздрогнула и остановилась: какой знакомый голос!
Николай Ильич услышал приближающийся топот ног. Он решил, что это кто-то из его знакомых, но кто, он не узнал по голосу.
— Тебе чего, мальчик? — спросил он подбежавшего к нему человека.
— Это моя Норка… — услышал он взволнованный голос.
— Как — твоя?
— А так и моя… Я её воспитал, а потом её в спецшколу взяли. Она теперь у вас, да?
— У меня…
Не отходя от ноги Николая Ильича, собака вильнула хвостом, Николай Ильич почувствовал на ноге мягкие удары пушистого хвоста. Но вот Норка отстранилась от его ноги и потянулась к мальчику. Николай Ильич дёрнул за поводок и строго приказал:
— Нельзя, Норка. Стоять!
А потом уже приветливо сказал:
— Я тороплюсь, мальчик, на работу. Ты приходи к нам домой. Только в выходной день. Я дома буду, — и назвал свой адрес.
— Ладно, приду, — обрадовался Борис. — Обязательно приду.
— Вперёд! — подал команду Николай Ильич.
Норка послушно пошла впереди Николая Ильича, лишь один раз оглянувшись назад, на своего прежнего хозяина, с которым когда-то так весело было играть…
Борис долго стоял на месте и смотрел им вслед, пока они не скрылись в дверях госпиталя. Ему было и приятно, оттого, что его Норка теперь службу несёт, и в то же время досадно и грустно: она уже не принадлежит ему.
Дома Николай Ильич весело рассказывал о встрече с мальчиком, но Васильев не одобрил гостеприимства Малинина:
— Конечно, эта встреча рано или поздно должна была произойти. Но вы, Николай Ильич, напрасно пригласили его к себе. Норка должна знать только ваш дом и одного вас. Иначе вы её можете потерять как вожатого…
…В воскресенье Борис надел белый полотняный костюм и сказал деловито:
— Пойду посмотрю, как моя Норка у нового хозяина живёт.
— Поди, поди, сынок, — одобрила мать.
Борис ушёл к Малининым и быстро вернулся домой.
— Ты что так скоро вернулся? — удивлённо спросила мать. — Не видел свою Норку?
— Да, увидишь теперь! Даже на порог не пустили.
— Почему так?
— А потому, что, наверно, боятся, как бы я не переманил её к себе…
— Но теперь же она не твоя… — заметила Таня.
— Ну и пусть! Всё равно я её воспитал.
— Так чего же ты надулся? — сказала мать. — Ты сделал своё дело — и хорошо.
— Да ничего… Просто обидно! Даже взглянуть не дали… Спасибо, говорят, тебе, мальчик, за твою работу, но только не надо Норку расстраивать. А то она слушаться не будет…
— А пожалуй, Боря, они правы. Ты же сам всегда говорил, что собака должна знать одного хозяина.
Борис чувствовал правду в словах матери, но всё-таки продолжал твердить о своей обиде:
— Заходи, говорят, мальчик, к нам тогда, когда Норка на работу уйдёт…
— Одним словом, приходите, гости, когда нас дома не будет, — насмешливо проговорила Таня. — Интересно!
— И щенка от Норки пообещали… — сумрачно добавил Борис.
Таня будто обиделась за брата:
— Они к тебе, Борис, отнеслись как к маленькому: чтобы успокоить, куклёнка пообещали.
— Не куклёнка, а породистого щенка! — поправил сердито Борис.
— Ну, во всяком случае, я считаю, что от одной встречи Норка не испортилась бы, — заметила Таня.
Борис вспылил:
— А чего ты понимаешь в этом деле! «Не испортилась, не испортилась»!.. А вот, может быть, взяла и испортилась бы!
Норка уже хорошо освоилась с тремя маршрутами — на работу, в городской сад и в гастроном. В магазине она подводила Николая Ильича сначала к кассе, а потом к прилавку. Так научил её Васильев.
Прожив у Николая Ильича почти месяц, Норка стала точно ориентироваться во времени. Это было не трудно ей усвоить, потому что день у Николая Ильича был строго размерен по часам: с утра — на работу, потом — отдых, прогулка. В восемь часов утра Норка просила завтрак, а в девять подходила к двери и царапала её лапами, посматривая на хозяина, будто хотела напомнить: «Пора идти на работу».
Норка совсем привыкла к новому хозяину и к новому дому, но она не переносила в квартире темноты, которую не ощущал Николай Ильич. Случалось иногда так, что Николай Ильич заходил с-ней в дом вечером, когда в квартире никого не было. Норка требовательно взлаивала до тех пор, пока Николай Ильич не включал свет, который совсем не нужен был её новому хозяину.
В центре города, около театра, раскинулся небольшой парк. Кое-где в тени деревьев стояли скамьи, а в центре парка бил фонтан из огромного клюва каменного пеликана. Против фонтана на высоком постаменте стоял гипсовый малыш в коротких штанишках и беззвучно трубил в горн.
Вокруг фонтана на газонах цвели пионы, настурции, астры и мак.
Николай Ильич пришёл сюда отдохнуть и заодно познакомить Норку с новым для неё маршрутом. Подойдя к входным открытым воротам парка, Николай Ильич отстегнул от ошейника поводок и произнёс повелительно:
— Ищи! Норка, ищи!
