– Вы слишком скромны, кавалер. Его величество, верно, был поражен, увидев, что кавалер Каза-Веккиа и маркиз Алкивиад де Фоконьяк явились к его двору. Если наши физиономии ему неизвестны, знатность наших фамилий слишком блистательна для того, чтобы остаться незамеченной даже при дворе Наполеона Первого, императора и короля.
Фуше улыбнулся и сказал:
– Маркиз прав, император имеет намерение залечить раны, нанесенные революцией. Его величество хочет обогатить все партии и привлечь к себе старинное дворянство. Ничего не может быть естественнее того, что его величество занялся вами.
Оба разбойника поклонились.
– Но…
Жорж улыбнулся. Фоконьяк поправил свое жабо и спросил:
– Тут есть «но»?
– Без сомнения, – сказал министр. – Генерал Савари сделал вам предложение, если я не ошибаюсь?
– Вы не ошибаетесь, – сказал Фоконьяк с насмешливым видом.
Фуше расхохотался:
– Мне было нужно удостовериться в этом… я точно не знал. Итак, после нескольких переговоров с Савари вы обнаружили желание служить в войске его величества и генерал обещал вам свою помощь. Император предлагал вам чин поручика.
– Мы поблагодарили, – сказал де Фоконьяк, – но очень почтительно заметили посланному генерала, что наши имена не позволяют нам принять такую ничтожную должность.
– Его величество предлагал вам капитанский патент, – сказал Фуше, – но вы и от этого отказались.
– Действительно, – вмешался Жорж, – мы отказались, думая получить патент полковника. Людовик Четырнадцатый людям нашего происхождение давал полки.
– Но Людовик Четырнадцатый не был вынужден нарушать закон для этого.
– Вот еще! – сказал Фоконьяк.
– Маркиз, его величество желает соблюдать законы своей страны. Он хочет подавать пример.
– А мне кажется, что если он нарушил закон для производства в капитаны, можно нарушить и для производства в полковники.
– Император не решался, но я уговорил его.
– А! – сказал Фоконьяк. – Так что, мы назначены?
– Да, господа. Маркиз де Фоконьяк будет произведен в полковники главного штаба при маршале Лефевре, кавалер де Каза-Веккиа будет послан также как полковник главного штаба к маршалу Журдану.
Фуше наблюдал за впечатлением, которое эти назначения произвели на обоих дворян. Жорж казался доволен, а Фоконьяк восхищен. Фуше нетрудно было убедиться, что его ловушка не удалась. Он не мог угадать, действительно ли довольны или рассержены оба дворянина. В этом отношении он был побежден.
– Тысячу раз благодарю, ваша светлость! – сказал Жорж.
– Я в восторге и очень признателен! – вскричал Фоконьяк.
Но Фуше остановил этот энтузиазм.
– Только… – начал он.
Это «только», по-видимому, испугало дворян.
– Только, – продолжал министр, – для вида и на некоторое время вы будете капитанами, ну а потом…
– Но ваша светлость говорили нам, что наши патенты на чин полковника… – сказал Жорж.
– Были подписаны… да. Но для вида вы не должны обижаться, что от вас требуют залог.
– Господин министр, – сухо сказал Жорж, – эта комедия ниже достоинства его величества, ниже вас, ниже нас. Я, со своей стороны, не согласен на эти предложения. Я считаю себя вправе получить полковничьи эполеты и прямо прошу их.
– Кавалер, – сказал Фоконьяк, – вы говорите как следует!
Фуше переменил тактику. Он понял, что в хитрости эти люди одержат над ним верх, и решился действовать прямо.
– Господа, – сказал он, – ваш отказ необъясним.
– Для вашей светлости, может быть… – дерзко сказал Фоконьяк.
Фуше движением руки заставил замолчать маркиза.
– Я угадываю причину вашего отказа, – сказал он. – Вас указали мне, господа, как двух опасных заговорщиков. Во Франции затеялись заговоры легитимистов, они хотят отомстить за смерть герцога Энгиенского покушением на жизнь императора.
– И вы нас обвиняете в желании убить императора? – вскричал Жорж. Он принял надменную позу истинного достоинства. – Господин министр, Каза-Веккиа не какой-нибудь ничтожный негодяй, а Фоконьяк не унизится до гнусной роли.
– Позвольте, господа! Знатные имена скомпрометированы при покушении Жоржа Кадудаля.
– Но Жорж Кадудаль не изменил своему долгу, а дворяне, помогавшие ему, не помрачили своего герба.
– Вы строго отозвались о политическом убийстве, а теперь извиняете его.
