Когда свита подъехала, Наполеон увидел Фоконьяка и Жоржа на одной лошади. Он нахмурил слои олимпийские брови.
– Савари! – сказал он.
– Что прикажете, ваше величество?
– Сойдите.
Генерал соскочил с коня.
– Предложите вашу лошадь кавалеру.
Савари, скрывая свой гнев под улыбкой, любезно исполнил приказание, а Жорж без всякого замечания, что было бы неприлично после приказания императора, вскочил в седло. Император смотрел на кабана, который чуть было не изменил положение всей Европы.
– Бертье, – сказал он, – пусть подадут мне сегодня вечером кусок мяса этого кабана. Маркиз де Фоконьяк, вы его убили, справедливость требует, чтобы вы его и отведали. Кавалер де Каза-Веккиа будет с вами, потому что вы неразлучны. Какое у вас странное оружие, господин де Фоконьяк, – прибавил Наполеон, – и как вы искусно владеете им.
– Государь, – сказал гасконец, – история моего охотничьего ножа очень любопытна.
– Вы расскажете ее нам сегодня вечером.
– Государь, у всякой хорошей вещи есть своя пара. Под пару к моему ножу есть нож у моего друга кавалера де Каза-Веккиа. Осмелюсь посоветовать вашему величеству приказать и кавалеру рассказать историю своего оружия.
– Очень хорошо, господа. Мы вас послушаем сегодня.
Свита понеслась к Фонтенбло как вихрь. Однако толпа успела приметить Фоконьяка в числе самых близких придворных. В городе пошли об этом толки. Прежде насмехались над эксцентрическими выходками гасконца, а теперь нашли, что у него величественный вид.
С Фоконьяком случилось нечто особенно приятное. В гостинице Ферине у окна стояли Мария и Жанна. Они вскрикнули от удивления: их обожатели между генералами и маршалами… Жорж поклонился, Жанна улыбнулась. Фоконьяк тоже поклонился, Мария бросила на него пламенный взгляд. В одно мгновение мнение ее насчет достоинств ее обожателя изменилось. Несмотря на быстроту, с которой Фоконьяк ехал, он уловил все эти оттенки.
Простившись с императором у подножия большого крыльца и возвращаясь в гостиницу Фрерона, он проехал опять мимо гостиницы Ферине. Но девушек уже не было. Тогда Фоконьяк заставил свою лошадь встать на дыбы и делать самые нелепые скачки посреди улицы. Маркиз спокойно и гордо сидел на своем коне, пока тот бесился. Все бросились к окнам. Жанна и Мария тоже показались у окна и приметили Жоржа, смотревшего с рассеянным видом на Фоконьяка. Маркиз, увидев Марию, разом остановил свою лошадь и бросил на Марию взгляд, говоривший: «Все это для того, чтобы увидеть тебя, прелестное дитя!»
Но вдруг явился магазинщик и потребовал с Фоконьяка денег за разбитое окно.
– Что говорит этот негодяй? – спросил Фоконьяк.
– Вы разбили мое окно! – ответил магазинщик.
– И ты хочешь, чтобы я тебе заплатил?
– Непременно.
– Сколько, бездельник?
– Триста франков! – последовал бесстыдный ответ.
Алкивиад Фоконьяк вытащил свой знаменитый кошелек, блеснув им на солнце, бросил магазинщику и закричал:
– Кричи «да здравствует маркиз!». Вот тебе сто пистолей!
Пришпорив лошадь на глазах у остолбеневшей толпы, он скоро исчез, сделав почтительный поклон молодым девушкам, для которых и разыграл эту комедию. Никогда ничего подобного не случалось в Фонтенбло, впечатление было необыкновенное.
