– Ваше рыцарское обращение показывает, что вы принадлежали к нашему обществу. Я не знаю, какие причины вырыли бездну между вами и нами. Должно быть, какие-нибудь несправедливости, разочарование заставили вас объявить войну обществу. При новом дворе есть место для всех людей с гениальными способностями. Император примет чистосердечную покорность. Он согласится на секретное свидание. Наполеон любит отважных людей. Словом, я в милости при дворе… Я легко могла бы добиться первых условий перемирия.
«Вот оно что! – подумал Фоконьяк. – Мы просто должны, как кроткие барашки, сами влезть в львиную пасть!»
– Я очень признателен за это предложение, герцогиня, – ответил Кадрус, кланяясь принцессе. – Нет никакого сомнения, что ваше ходатайство имело бы самый счастливый результат, но я осмелюсь вас спросить, к чему мне послужит милостивое расположение императора?
– Как это?
– Ничего не может быть проще. Император повелевает миллионами, это правда, а у меня не больше трехсот человек. Но я в них уверен, а Наполеон может ли это сказать?
– Это правда, в этом отношении вы, может быть, правы. Однако вы согласитесь, что ваше ремесло…
Принцесса не посмела закончить.
– Атамана разбойников. Не правда ли, вы это хотите сказать, герцогиня?
– Скажи же герцогине, – вмешался Фоконьяк, – что единственная разница между Наполеоном и тобой состоит в том, что ты не коронован.
– Я сейчас говорил, – продолжал Кадрус, очевидно желая перебить неуместное замечание своего помощника, – я говорил, что его величество не может так положиться на преданность своих подчиненных, как я на своих. Вы сами можете судить об этом, герцогиня. Трон подкапывают заговорщики – долго ли ему обрушиться! Притом я могущественнее императора.
– О! – сказала герцогиня, засмеявшись над этим притязанием.
– Я могу его захватить, а он меня не может. У него есть полиция, но она не знает, что я делаю. А моя полиция знает все! Хотите знать, что происходит теперь у вас?
– У меня?
– Да… Скажите слово. Прикажите. Моя полиция скажет вам. Мне даже нужно это знать, чтобы удостовериться, могу ли я вас провожать.
– Ну это уже слишком! – прошептала герцогиня де Бланжини.
Не обращая внимания на восклицание молодой женщины, Кадрус обратился к своему помощнику.
– Спроси, – сказал он, – что делают в замке Бельфонтен люди герцогини. Осведомись, до какого места мы можем ее провожать?
Фоконьяк произнес странный звук, разные оттенки которого могли быть приписаны карканью ворона, сороки, сойки и дятла. Тот же звук повторился вдали, потом еще дальше и дальше, до самого замка Бельфонтен. Потом наступило молчание. Потом на линии горизонта, все со стороны Бельфонтена, поднялся такой же крик, повторявшийся все ближе и ближе, пока не достиг наших действующих лиц.
– Вам все еще угодно знать, что у вас происходит, герцогиня? – сказал Кадрус, поклонившись.
– Более чем прежде, – ответила молодая женщина, вне себя от удивления.
– Ничего не может быть легче, – сказал Кадрус. – Люди ваши, думая, что их госпожа воротится не прежде как через несколько дней, веселятся. С погребов и кладовых собирается контрибуция для веселых пиршеств.
– Этого не может быть! – вскричала принцесса. – Мой управляющий…
– Вместо того чтобы смотреть за вашим домом, сам отправился в Фонтенбло. Не угодно ли вам узнать, что он делает там?
– Хорошо!
Тот же крик, слегка измененный, повторился по направлению к городу. Через десять минут крик этот вернулся к карете, значительно измененный. Кадрус смеялся.
– Что с вами? – спросила герцогиня.
– Ваш управляющий корчит знатного барина, обманывая мещан. Он соблазняет кого-то. Хотите узнать, что делает император?
– Нет, нет! – с живостью ответила молодая женщина. – Если сведения, которые вы даете мне, точны, то ваше могущество неимоверно… Почти адское.
– Мое могущество земное, – улыбаясь ответил Жорж. – Доказательством служит то, что я должен оставить вас одну продолжать путь.
– Как, вы хотите меня бросить?
– Мне очень лестно, герцогиня, что вы считаете себя в безопасности под защитой Кадруса. Но крик, ответивший нам, говорит мне, что общество знатной дамы не должно заставлять меня забывать мою обязанность к моим подчиненным. – И он прибавил: – Поручаю вам кучера, который должен привезти вас в замок.
Герцогиня протянула руку Жоржу в знак обещания. Кадрус любезно поцеловал руку, потом вместе с своим помощником исчез в лесу. Расстроенная молодая женщина воротилась домой не примеченная прислугой, пировавшей в кухне. Она не бранила своих людей. Она забыла даже обещание, данное Кадрусу насчет кучера. Но его звали Белка. Он не сплоховал. Он ушел сам.
Император охотился. В то самое утро, как Кадрус захватил герцогиню де Бланжини, все были на ногах с рассвета. Наполеон опять хотел ехать на охоту.
Но когда он выходил из дворца, явился Фуше и попросил у императора позволения поговорить с ним наедине.
– Что нового случилось? – спросил Наполеон, когда придворные отошли в сторону.
