— Ты сказал, что кто-то убил дорогого тебе человека, так? — прищурился Гинджоу. — И вот, человек раскаялся, и получил прощение. А ты… Бог предложил тебе сделку — «прости убийцу, и тогда дорогой тебе человек вернется к тебе». Ты же выберешь не месть, а сладкое воссоединение, правильно?
Хикари почти сразу кивнул. Он обдумывал слова Гинджоу, и заметил в них ошибку.
— Только вот — это так не работает. Если кто-то убил дорогого мне человека, взамен на прощение этот человек не воскреснет.
— И мы возвращаемся к началу. — сказал Президент. — Этот мир — это лишь первая часть «цепочки справедливости». Тут лишь определяется, что будет справедливо по отношению к нам. Воздаяние по справедливости будет уже после смерти — в этом вся суть этой религии.
Слушая их разговор, я мог только вздыхать. То, что Гинджоу у нас человек религиозный я догадывался, но не думал, что он будет зомбировать и Хикари.
«Так даже интереснее, — хмыкнул я, отключая усиленный слух. — Уже предвкушаю набожного Хикари…»
Будь на месте Гинджоу кто угодно другой, я отвратил бы Хикари от ненужного влияния. Но Президент был хорошим парнем, поэтому я решил позволить им продолжить свою интереснейшую дискуссию.
«Вот ведь… веду себя так, будто у меня есть права на Хикари… что за тупые мысли голову посещают? Не забывай, Акума — ты лишь хотел помочь ему, а не превратить в свою марионетку.»
В последнее время я все чаще и чаще начал замечать, что влияние «прошлого меня» на мой разум становится сильнее. Иногда это превращается в «мысли Андрея» как сейчас, а иногда я буквально веду с ним диалог, пытаясь доказать свою точку зрения. Даже не знаю, чего из этого я боюсь больше.
«То ли я психом становлюсь, то ли уже им стал…»
Попытавшись не думать о плохом, я пошел на занятия.
День был таким же, как и всегда. Однотипные и скучные уроки, людские взгляды полные разных эмоций. И, конечно же, переведенные ученики!
Ладно, может последнее и не встречается каждый день…
— Позвольте вам представить, это Виктория Романова. — представила новенькую Мария, которая уже окончательно основалась на должности нашего классного руководителя. — Приехала из Российской Империи. Она перевелась к нам в середине учебного года, но надеюсь вольется в ваш коллектив.
Все с интересом смотрели на красноволосую девушку с черными глазами. Она была моего возраста, но имела таинственный шарм, который сложно не почувствовать.
— Виктория Романов, приятно познакомиться. — элегантно поклонилась она. — Надеюсь мы поладим. — и улыбнулась.
Поскольку на классном часу было не так уж много тем для обсуждения, Мария решила смилостивиться над своими учениками и позволила нам перейти к знакомству с одноклассницей. И конечно же Викторию сразу окружили и начали закидывать вопросами, на которые она, к моему удивлению, охотно отвечала.
«А девчонка хорошо ладит с людьми.»
Оказалось, что Виктория была метиской — дочерью японки и русского, именно поэтому она свободно владела обоими языками. Более того, как подразумевается у человека с таким происхождением, она не была аристократкой.
Заметив на новенькой взгляд Хикари, я удивленно на него посмотрела.
— Что, запала в душу? — спросил я, на что тот задумчиво помотал головой.
— Не знаю почему, но у меня такое чувство, что я где-то видел новенькую…
Я еще раз на нее посмотрел, но не заметил в ней ничего знакомого.
«Ну и ладно, не мое дело.»
Когда картина собравшихся в толпу вокруг новенькой мне надоела, я встал и вышел из класса. Почти в тот же момент закончился урок.
«Последние дни все слишком тихо. Признак ли это надвигающейся катастрофы, или наконец я смогу немного отдохнуть?»
Хотел бы я сказать, что верю в лучшее, но… очевидно же, что нужно готовиться к худшему. И не только это… почему-то мое чутье предупреждало меня о грядущих неприятностях…
Из невеселых мыслей меня вырвал знакомый голос.
— Акума-кун, выглядишь так, будто вражеского шпиона нашел. — насмешливо сказал Ван Линь.
Почему-то у меня появилось чувство, что лидер параллельного класса мог попасть в самую точку. Но не думаю, что все будет так однозначно.
— Привет, китаеза. — буркнул я первому. — Даров, Айзек. — и кивнул второму.
Эта парочка как и всегда ходила в паре.
— Что за дискриминация?! Мы, китайцы, ближе к японцам чем эти америкосы! — показал Ван Линь пальцем на друга.
— Фу быть националистом, Ван Линь-сан… — бросил я на него взгляд полный осуждения.
— Что это за отвращение в твоих глазах?! — возмутился китаец.
За прошедшие полгода Ван Линь тоже изменился. Раньше он был хитрым и скользким как змея, сейчас же вполне охотно устраивает подобные сцены. Думаю, он стал чуть мягче. Еще полгода назад я бы никогда не доверился ему, а теперь уверен что в случае необходимости могу на него положиться.
— Мы направлялись в буфет, пойдешь с нами? — предложил американец.
— Как дела на учебе, Айзек-кун? — спросил я, охотно следуя за ним.
