Но было ли это действительно грехопадение? Если это грехопадение, то возникновение человечества несет в себе дьявольское начало.
33
Не смогли женщины стать теологами. Какой ущерб нанесен этим христианству! В нем до сих пор отсутствует женское начало. То начало, которое могло бы изменить ход истории, смягчив его.
34
В наши дни женщины стремятся к равноправию – то есть к равноделанию. Но не унизит ли это их?
35
Женщина знает магию своего тела.
36
Она уезжала к своему будущему мужу. Она была моим другом, а не подругой. Прощаясь, открыла себя для меня. И я помню ее навсегда и чувствую, как помнит она меня.
37
В наши дни любовь просит восстановить благоговейное отношение к ней.
38
Может быть, именно в этом, а не в чем-нибудь другом, наша основная задача в тревожные дни напряженного существования.
39
Задача грядущего тысячелетия.
30
Но как она будет осуществлена?
41
И, кажется, что через безответные вопросы, если они остро поставлены, что-то просвечивается в тумане сопричастного нам Бытия.
42
А Бог остается как Тайна.
Философия жизни может быть сформулирована так: в чем смысл и назначение человеческого бытия на Земле? Эта тема возникла у меня, когда я познакомился с книгой Карла Ясперса [1994] Смысл и назначение истории. Приведем здесь два его высказывания:
История превратила человека в существо, стремящееся выйти за свои пределы. Только в истории он ставит перед собой свою высокую задачу. Никто не знает, куда она его приведет. …Лишь в истории формируется то, чем человек по существу является… (с. 73)
Человек всегда
Если опираться на приведенные выше суждения, то что можно сказать о смысле истории? Конечно, человек может и не знать цели, к которой устремлена история. Но тогда эта устремленность должна быть зафиксирована где-то в трансличностном – космическом пребывании. Можем ли мы разгадать эту скрытую от нас тайну?
С точки зрения вольной (внецерковной) христианской мысли, можно встать на следующую позицию: смысл пребывания человека на Земле состоит в том, чтобы осознать
Любовь является основой христианского учения. И, как всякое учение, оно требует
Но вот что удивительно –
