Карета остановилась на подъездной дорожке, и до того, как лакей успел распахнуть дверцу, это сделала принцесса.
— А вот и я! — возвестила она, радостно спрыгивая с подножки. — Не ждали?!
— Ждали! — испуганно прокричал дворецкий, несясь на всей скорости к новой хозяйке. — Не велите гневаться, госпожа. Ждали так, что без продыху, без сна и отдыха вас выглядывали! Скажи, Берта? — круто развернулся он в сторону домоправительницы.
Розовощёкая толстушка, на которую перевели все стрелки, сначала побледнела, потом покраснела и, наконец, позеленела.
— Так точно, госпожа! — проблеяла она.
А в следующую секунду была схвачена удушающим приёмом принцессы и приподнята над булыжной мостовой.
— Как я рада, что мы с вами уже подружки! — возвестила девица, ставя женщину в полуобморочном состоянии на место и с акульей улыбкой осматривая свои новые владения. — Та-а-а-ак…
Так это «та-а-а-ак» прозвучало, что поплохело не только Берте, но и всем вокруг. Неизвестно, чем бы закончилась эта грустная история, если бы из кареты не послышался приглушенный чих. Его обладатель явно пытался действовать незаметно, но, к несчастью, привлёк внимание принцессы.
— Ах, вы же ещё моего мужа-то не видели! — всплеснула руками бывшая Спящая Красавица и бросилась обратно к экипажу.
По дороге, правда, отпихнула неудачливого лакея и сама подала ручку супругу.
— Прости, дорогой, я про тебя совсем забыла! Выходи, выходи, не бойся!
Слуги вытянули шеи, силясь рассмотреть, что же будет дальше. А из кареты, с небольшой заминкой, вылез довольно помятый герцог Финжукийский с множественными следами от девичьей помады на лице, шее и даже немного на резко поседевших волосах. Бедняга отдавал аристократической бледностью, щедро смешанной с зеленью на лице, но пока держался.
— Так что же ты стесняешься?! — подтолкнула со всей силы принцесса муженька к выходу.
Силы, правда, не рассчитала, поэтому супруг снёс пару поварят и вместе с ними улетел в кусты.
— Ох, мне уже здесь нравится! — заявила новая владелица замка и счастливо потянулась. — Сколько всего интересного будем делать! Дворецкий!
— Да, госпожа! — мужчина появился перед ней в мгновение ока и, словно послушный пёс, застыл перед хозяйкой. — Чего изволите?
До этого он помогал своему господину выбраться из кустов, но риск не понравиться новой хозяйке совершенно перевесил все прежние не очень светлые чувства к герцогу.
— Ванну изволю! И ужин! — заявила принцесса. — Думаю, несколько индюшиных ножек пойдут на пользу. Скажем… штучек двадцать… Как там тебя?
— Джозеф, мадам!
— Отлично, Джозеф, и прикажи подготовить супружескую спальню. Сегодня герцог Финжукийский со мной почивать изволит.
Вышеупомянутый расхититель налогов попытался было дать дёру, но был схвачен за полы сюртука и, словно нашкодивший щенок, утащен женой вглубь замка.
Так пожелаем ему удачи в семейной жизни и прикроем глазки, чтобы лишний раз не подглядывать!
Прошёл месяц счастливой жизни.
Принцесса обустраивалась в замке, разбила прекрасный розарий на берегу пруда, где раньше герцог в одиночестве удил рыбу и думал о глупых мужских одиноких забавах. Теперь же каждый его шаг ему скрашивала жена. Она была с ним и в горе и в радости, и в конюшне и в спальне, и даже в бане было от неё никуда не деться.
Конечно, он был счастлив!
Поэтому, когда кто-либо его спрашивал о том, какие чувства у него вызывает брак, он сначала бросал испуганный взгляд на принцессу, а потом уверенно говорил:
— Я счастливейший человек на земле, и нет другой женщины, кроме моей Беляночки, которая могла бы так украсить мою жизнь.
И она действительно старалась! Делала всё возможное, чтобы её новый супруг помнил о ней всегда, поэтому и рассорилась со всеми его прежними друзьями — известными в широких кругах коррупционерами, переломала все ружья для охоты и даже однажды выбила дверь в уборную, где задремавший герцог пытался спрятаться от заботы и любви.
Но от любви спрятаться невозможно, поэтому ему приходилось радостно улыбаться на всех многочисленных приёмах, которые устраивала его многоуважаемая супруга, и всегда отчитываться, если он хотел потратить лишний золотой на чисто мужские радости, будь то новый конь или леденец на палочке.
Хуже всего было то, что случайно избавиться от женушки у него бы не получилось, потому как король строго-настрого наказал беречь его кровиночку и непрозрачно намекнул, чья голова полетит с плеч, если с затылка его дочурки упадёт хотя бы волос. Так что наслаждаться семейной жизнью герцог должен был ещё многие и многие годы…
Но однажды он всё же решил бежать….
Дело было тёмной ночью…
Хозяин замка, используя выклянченный у жены петушок, подкупил мальчонку-повара, и тот перед рассветом принёс под его окна длинную лестницу.
Стараясь не разбудить немного похрапывающую супругу, которая устала за предыдущий день от дел насущных и теперь изволила спать крепким беспробудным сном, герцог Финжукийский задрал полы ночной сорочки, чтобы она не путалась под ногами, и спустил ноги из окна.
— Ты держишь лестницу?
