У меня снова заныло сердце. Не столько даже от предчувствия большой беды, сколько от злого рока, заставляющего меня след в след повторять путь моего злейшего врага. Ну что за напасть?
— Он успел выяснить?
— Не знаю. Может быть, да. А может, и нет, поскольку в мире пока ничего в лучшую сторону не меняется.
— А в худшую? Неужели ты думаешь, что Кирилл будет менять мир в лучшую сторону?
— Да, ты прав. Но в худшую сторону мир меняется постоянно. Так что я не могу ответить на твой вопрос. Зато я могу показать тебе кое-что. Может быть, для тебя это будет важно. Ты знаешь, что обозначают слова «in vitro»?
— Что-то вроде «в лабораторных условиях», — припомнил я.
— Дословно по-латыни эти слова означают «в стекле». Имеется в виду в колбе, в пробирке.
— И что?
— Некоторые глобальные процессы тоже можно исследовать in vitro. В лабораторных, как ты говоришь, условиях. Даже сон Спящего Бога.
Честно говоря, я оторопел. Мало того, что это заявление показалось мне бредовым, ведь для лабораторного исследования Бога нужен сам Бог. Или хотя бы какая-то его часть. Но оторопь меня взяла больше от картинки, какую нарисовало воображение — спящий Будда, опутанный проводами, с нацеленными на него микроскопами и ультразвуковыми локаторами.
— Что ты хочешь этим сказать? — севшим голосом спросил я.
— Ничего. Я просто покажу тебе место.
— Сейчас?
— Нет. Оно находится в реальности. Отсюда туда не попасть.
— Как же тогда?
— Я буду на связи.
— В реальности? — снова поразился я.
— Да, конечно. С помощью компьютера. Я ведь в данном случае Серверный Олень, так почему бы нам не воспользоваться сетевыми технологиями?
— Не понимаю...
— Все просто. Ты пользовался системой ICQ?
— Аськой, что ли?
— Да. Мой номер 346594428. Запомни.
Тут же Олень исчез, оставив мерцать во тьме только эти цифры — 346594428. Они все еще горели перед мысленным взором, когда я проснулся.
Отряхнув остатки сна, я убрал с монитора заставку с рыбками, запустил программу ICQ и быстро создал новый контакт с номером 346594428. Тут же сервер ответил, выдав псевдоним владельца данного номера. Псевдоним был написан по-русски латинскими буквами — Serveuniy Olen. Статус пользователя был on-line, то есть в данный момент он находился на связи.
Смахнув пот со лба, я неуверенно ввел с клавиатуры:
«Привет!».
«Привет, — ответил Серверный Олень. — Тебе надо ехать».
«Куда?»
«Я не знаю. Я не могу так ориентироваться в твоей реальности, как ориентируюсь в сферах сна. Я не знаю названия места. Я его вижу. Тебе надо ехать и оставаться на связи».
— Зараза! — ругнулся я вслух.
Мой телефон, стоимостью в три тысячи долларов, не имел возможности выходить в сеть как клиент ICQ. Надо было срочно покупать машинку попроще, долларов за семьсот, чтобы оставаться на связи с Оленем. Быстро одевшись, я прихватил ружье, прыгнул в «жигульку» и погнал в ближайший магазин мобильной техники. Там я подобрал первый попавшийся коммуникатор с возможностью выхода в Интернет, запустил ICQ и снова набрал номер Оленя.
«На связи», — сообщил я, с трудом привыкая к непривычной клавиатуре.
«Вижу. Садись в машину и двигайся по дороге».
«В какую сторону?»
«Не знаю. Просто двигайся, мне надо совместить твое изображение с изображением места», — ответил Олень.
Мне оставалось только выполнять его указания, другого выхода не было. Усевшись в машину, я запустил двигатель и не спеша покатил по Щелковскому шоссе в сторону центра. Коммуникатор пискнул, я глянул на экран и увидел одну лишь строчку:
«В другую сторону», — сообщал Серверный Олень.
Пришлось разворачиваться. На Щелковском шоссе это не так просто, не на каждом перекрестке такой маневр разрешен, так что я вынужден был пересечь две сплошных, а потом встраиваться в общий поток. На меня зло засигналили, а один бодрый молодой человек на «девятке» повертел у виска пальцем. Вот интересно, какова была бы их реакция, если бы я так проехал не на «копейке», а на «Майбахе»? Удивительно все-таки, какими уродами часто бывают люди. Злость принято срывать на тех, кто не может ответить.
Не знаю, что меня заставило это сделать, но я развел руками, — мол, извини, спешу, так чтобы водитель «девятки» увидел. Он психанул и подрезал мне путь, прижимая к бордюру.
«Вот почему так? — думал я, останавливаясь. — Ведь я, наоборот, извинился!»
