Серые глаза его внимательно смотрели на нее. Ариэль не сдавалась, полная решимости не показать, что от его взгляда у нее мороз пробежал по коже. Улыбка, которой он так очаровательно одарил ее, не изменила выражения ее холодных глаз.
— И отчего же, — он сделал паузу, добиваясь нужного эффекта, — такой прекрасной леди приходится сердиться?
Ариэль чувствовала, что еще немного и ее терпение лопнет. Она твердо напомнила себе о решении оставаться спокойной.
— Вы обманули моего дядю. Я нахожу это достойным презрения.
Харрингтон вскинул бровь, продолжая все так же жестко улыбаться:
— Ваш дядя слабый человек. Вот это действительно достойно презрения.
— Ну и еще он должен вам огромную сумму денег. — Ариэль глубоко вздохнула и мужественно продолжила: — И я надеюсь, что как джентльмен вы не посмеете рассматривать мое замужество как компенсацию этого долга.
Его улыбка, по-прежнему оставалась жесткой.
— Несомненно, буду.
— Это безумие! У меня нет желания выходить за вас замуж.
У Харрингтона был такой вид, словно он получал удовольствие от ее вспышки. У Ариэль возникло желание выцарапать эту самодовольную ухмылку с его лица. Брюс подошел к буфету и налил себе вина. Затем приподнял тяжелый хрустальный графин, предлагая вино ей. Когда она проигнорировала его предложение, он осторожно поставил графин на место. Пригубив янтарную жидкость, лорд вновь обратил все свое внимание на Ариэль:
— В самом деле, моя дорогая…
Он выбирал такие нежные обращения, от которых ее просто передергивало. Брюс заметил это, и ей опять показалось, что ему доставляет удовольствие ее волнение.
— На самом деле, не имеет никакого значения, чего вы хотите. Я хочу, чтобы вы стали моей женой, Ариэль Локвуд, и мне не откажут в этом.
Кровь ударила ей в голову, и глаза тотчас же заволокло красной пеленой.
— А если я откажу?
Больше всего на свете ей хотелось сказать ему, что она никогда не выйдет за него замуж, даже через миллион лет. Но осторожность сдерживала ее порыв.
Брюс рассмеялся, сказав этим смехом больше, чем мог бы сказать словами.
— Отказать? О, моя дорогая… — И снова его поведение вызвало в душе Ариэль вспышку гнева.
— У вас действительно нет другого выбора, кроме брака со мной. Отказать мне было бы глупостью с вашей стороны, не говоря уже о жестокости по отношению к вашему дяде.
Его бесчувственность, ясно указывающая на то, что он за человек, глубоко запала ей в душу.
— Вы бы отправили его в тюрьму?
Еще один вопрос, который он нашел забавным.
— Конечно.
— Вы негодяй.
— Конечно.
— Это убило бы мою тетю. — Мысль эту Ариэль не собиралась произносить вслух, но не сдержалась.
— Ах, Ариэль, — голос Харрингтона звучал ласково, слишком ласково, — вы разбиваете мое сердце.
Брюс подошел к камину и, взяв маленькую фарфоровую безделушку, притворился, будто рассматривает ее, на самом деле продолжая внимательно наблюдать за девушкой.
Ариэль почувствовала, что вся дрожит, и чуть было не потеряла контроль над собой. Харрингтон вел себя так непринужденно, так небрежно, словно проделывал подобные вещи каждый день.
— Почему именно я, Харрингтон? — Ариэль намеренно обратилась к нему так, избегая называть его фамильярно по имени или уважительно, как того требовал его титул маркиза. Все, что она говорила, забавляло Харрингтона, и его плотоядная улыбка наводила на нее ужас.
— Почему вы? — передразнил ее он.
— Да, — выдавила она. Больше всего Ариэль было ненавистно доставлять ему удовольствие. — Почему именно меня вы решили осчастливить своим предложением?
— Ну, учитывая обстоятельства, предложением это назвать трудно. — Он с трудом сдержал невольную ухмылку. — Считайте просто, что я нахожу вас весьма привлекательной. И даже очень красивой.
Ариэль стало дурно при мысли, что он находит ее красивой. Было бы лучше, если бы он считал ее уродливой.
— И вы представляете для меня некий вызов, Ариэль. В прошлом вы пренебрегали мной. Мне пришлось найти способ, чтобы заполучить вас. Ваш дядя, скажем так, подвернулся очень кстати.
Харрингтон напоминал Ариэль избалованного ребенка, который не привык к тому, чтобы ему отказывали, ребенка в облике взрослого мужчины. Это делало его еще опаснее.
— У меня нет денег. — Ариэль отчаянно искала выхода из положения.
— Верно, — согласился он. — У вас нет денег и нет дома, потому что ваш дядя проиграл все это мне за игорным столом. Ваше состояние теперь принадлежит мне.
Эти слова взбесили Ариэль. Харрингтон заслуживал больше, чем просто презрение.
— Вы подлец, — кипела она от злости. — Я никогда не выйду за вас замуж.
Но эти слова были пустым звуком даже для нее самой.
Он посмотрел на нее, как на непослушное дитя, уличенное во лжи.
— Ну, Ариэль, у вас ведь действительно нет выбора.
Угроза была реальной, несмотря на фальшивую улыбку. Ариэль отчетливо прочитывала ее в его глазах, ощущала всем своим существом.
— Ради дяди я готова признать, что у меня нет выбора, — тихо сказала она.
«По крайней мере, сейчас», — тут же подумалось ей.
Харрингтон неприятно рассмеялся.
