«Будь хорошей девочкой…»
— Если ты немедленно не прекратишь, с тобой случится что-то по-настоящему плохое!
Шестилетняя Марша придержала вторую пригоршню грязи, предназначенной для нарядного платья семилетней Алисы Кеннеди.
— Например, что?
Алиса приняла вид крайней задумчивости.
— Например… Я могу рассказать всё твоему папочке, и он просто раздаст тебя!
— Э-э-э, — проворчала Марша. Она набирала очередную пригоршню грязи. Немного воды попало на туфли, пришлось вывернуть каждую ногу ровно настолько, чтобы вытереть их о траву. Было трудно сделать это и при этом удержаться на скользкой грязи. Затем она осторожно подошла к тому месту, где Алиса лепила куличики, и подняла обе руки.
— Прекрати это, Марша! Я тебе сказала, что я сделаю! Я расскажу, и он просто раздаст тебя!
Марша всё равно не понимала, почему Алиса не хотела измазать платье грязью; это же так приятно и прохладно, да и вообще, платье Алисы уже было грязным после целого дня лепки куличиков. А ещё её сбивала с толку раздача. Такого она ещё не слышала.
— Что значит «раздаст меня»?
— Я скажу ему, что ты очень плохо относилась ко мне, Марша, и он раздаст тебя в какую-нибудь другую семью или ещё хуже!
Марша посмотрела на Алису в замешательстве.
— Мамы и папы не раздают своих детей, — уверено заявила она.
Алиса оторвала взгляд от свежего куличика и улыбнулась.
— Твой папа раздал твоего братца Билли.
— Это неправда, Алиса Кеннеди; Билли умер и попал на небеса!
— Откуда ты знаешь? Ты видела сама?
— Ну-у-у, нет. Но папа сказал, что так и было.
— Они должны были так сказать, глупышка! Они не хотят, чтобы ты плакала и создавала проблемы.
— Не называй меня глупой! — Марша взглянула, как туфли погружаются в грязь. — Почему они раздали Билли? — тихо спросила она.
— Я слышала, как твой папа говорил моему папе, что Билли был слишком маленьким и что он никогда не вырастет, никогда. И у него был очень грустный голос. Так что, думаю, он просто раздал его, чтобы завести мальчика побольше.
Марша серьёзно кивнула.
— Знаешь, кого ещё раздали?
— Кого?
— Джонни Паркера.
— Я помню его! Он был похож на взрослого, но у него было что-то странное с головой, из-за чего ему всё время хотелось играть с детьми. Но он ходил в специальную школу! Так сказала моя тётя, а она учительница!
— Ну да, он собирался пойти в одну из таких школ, но вместо этого его раздали. Знаешь, кто ещё?
— Э-э-э.
— Шелли Кокс. Она продолжала ломать вещи, кричала и была по-настоящему злой, и однажды ночью папа раздал её им.
— Кому это «им»?
Алиса оглянулась через плечо на задний двор своего дома.
— Я точно не знаю. Угадай, кого ещё?
— Кого?
— Тебя, Марша, потому что ты испачкала моё платье, и мой папа, вероятно, захочет раздать меня, так что придётся нажаловаться на тебя.
— Ябеда! — Марша заплакала, слёзы потекли по лицу.
— Плакса! — крикнула Алиса, подбегая к своему дому.
Марша в отчаянии швырнула комок грязи вслед Алисе.
— Э-э-э, — проворчала она, отправляясь в долгий путь домой.
Когда Марша вернулась домой, из кухни доносились громкие голоса. Она слышала, как плачет мать, как кричит отец. Он казался взбешённым по-настоящему. Марша терпеть не могла, когда они ссорились. Она села в кресло в гостиной, взяла одну из своих книжек и притворилась, что читает. Но только притворилась, потому что крики были слишком громкими.
— Дженни, неужели ты не можешь просто правильно выписать чек? Держу пари, Марша смогла бы это сделать, а ей всего шесть лет!
— Мне жаль, Тед. Я просто забыла! Оставь меня в покое, пожалуйста!
— Если я оставлю тебя в покое, мы разоримся в течение месяца! На прошлой неделе ты дважды снимала деньги со счёта, из-за чего шесть чеков были аннулированы! И ты говоришь, что не знаешь, куда делись деньги! Ты сводишь меня с ума, Дженни! Я не могу это выносить! Говорю тебе, я больше не могу этого вынести!
— Я старалась быть тебе хорошей женой… — мама закашлялась, зарыдала, и Марша больше не могла разобрать её слова. Она хотела войти и увидеть маму, но ей стало страшно. Теперь папа кричал громче, чем когда-либо.
— Ты не была мне женой, Дженни, с тех пор, как Билли ушёл!
Её мама заплакала громче, чем раньше. Марша с трудом разбирала слова.
— Доктор говорит… Ты знаешь, доктор сказал, что мне больше нельзя!
— Ты лжёшь, Дженни; ты просто лжёшь. Я знаю медсестру этого шарлатана! Ты врала мне, врала всё время. Ты просто не хочешь, Дженни. Ты просто не хочешь делать это!
Марша отправилась наверх подождать ужина. Она думала, что папа заметит засохшую грязь на туфлях, когда она встанет из-за стола, но он ничего не сказал.
Марша проснулась, когда на улице было ещё темно. Что-то подсказывало, что надо подойти к окну. Ей было страшно, ибо снаружи было темно по-настоящему, но она решила, что, наверное, стоит подойти. Она кралась на цыпочках так тихо, как только могла, боясь разбудить отца.
