Не успели они покинуть берег, как в мозгу Старки уже зародился великий план. Он возобновит кампанию мести, начатую в Тусоне; но теперь с ним будет не какая-то жалкая горстка подкидышей, теперь он задействует их всех, все сто двадцать восемь человек! Он организует то, что называется «герилья», – небольшую, подвижную армию, которая станет безжалостно расправляться со всяким, кому придет в голову разобрать подкидыша. С каждым вновь спасенным подкидышем число бойцов его армии будет расти, и придет время, когда они наберутся достаточно сил и начнут крушить заготовительные лагеря. Тогда этот пресловутый Беглец из Акрона станет жалкой сноской в великой книге истории, которую напишет Старки.
Перспективы вдохновляют Старки, и, черпая силы в своих грандиозных замыслах, он ведет детей в горы к востоку от Солтон-Си. Первым фокусом, который он провернет, станет трюк с исчезновением всей его группы. С этого момента магии не будет конца.
Мираколина просыпается со страшным головокружением. Ясно, ее транкировали. Четвертый раз в жизни! Похоже, она уже привыкает. Воспоминания возвращаются, но медленно и вразнобой. Девочка подавляет рвоту и принимается решать задачку: где она, что с ней. Пытается собрать воедино клочья мыслей.
Она куда-то едет. В машине. Она путешествовала со Львом. Она что, в кузове пикапа? Нет. В багажном отсеке автобуса? Тоже нет.
Ночь. Она на заднем сиденье автомобиля! А Лев с ней? Нет.
Стоп, под конец они вообще были не в машине… Точно, они шли пешком! Вдоль ограды. Было же что-то еще! Нет, не удается вспомнить, как ни напрягай память.
Голова болит зверски, и кажется, что мозги сейчас вытекут через уши, но Мираколина приподнимается на сиденье. Между ней и передней частью салона толстое защитное стекло. Полицейская машина, что ли? Точно! На переднем сиденье – два инспектора. Новости просто отличные! Это значит, что она вырвалась из того темного мира, куда ее насильно затащил Лев. Странно… Почему-то на душе у нее вовсе не так радужно. И дело тут не только в последствиях транквилизатора. То, что она находится в полицейской машине, не сулит Льву ничего хорошего, а Мираколина больше не в силах отрицать тот факт, что, вопреки всем принципам, ей небезразлична судьба этого парня.
Инспектор за рулем бросает взгляд в зеркало заднего обзора и встречается с ней глазами.
– О, отлично, кое-кто проснулся! – приветливо говорит он.
– Вы не могли бы рассказать мне, что случилось?
От звука собственного голоса у нее в голове гудит, как от удара кувалдой.
– Полицейский налет на кладбище военных самолетов, вот что случилось, – отвечает инспектор. – Но тебе-то это известно, так ведь?
– Нет. Меня транкировали перед воротами. – Запнувшись на секунду, она добавляет: – Я гуляла, – это звучит довольно глупо, если принять во внимание, что «гуляла» она по богом забытой дороге посреди пустыни.
– Мы знаем, кто ты, Мираколина, – вмешивается коп, сидящий рядом с водителем. От такой новости ей хочется лечь обратно на клейкое кожаное сиденье, но, не рассчитав движения, она с размаху стукается головой о дверцу.
– Это он вам сказал? – лепечет она. Мираколина даже вообразить себе не может, чтобы Лев назвал кому-то ее имя добровольно.
– Никто нам не говорил, – отвечает коп и показывает ей маленький электронный приборчик. – Анализатор ДНК. После «Веселого Дровосека» вошел в стандартный комплект оборудования для инспекторов.
– Мне бы хотелось узнать, кто этот «он», о котором она упомянула, – замечает водитель.
Не знаете и не узнаете. Льва не забрали вместе с ней, значит, он в этот момент был в другом месте. Неужели он бросил ее? Хотя почему и нет? У него же каша в голове, никаких этических принципов, одно моральное уродство… Стоп, а вот это ложь. Она когда-то сама внушала себе эти выдумки, чтобы представить его сущим демоном. В глубине ее души живет твердое убеждение, что по своей воле Лев не покинул бы ее. Если Лев так поступил, значит, у него не было выбора. И опять-таки, он на свободе или его поймали?
– А я вот хотел бы узнать, – говорит тот, что сидит рядом с водителем, – как получилось, что ты оказалась снаружи, за воротами, а не внутри со всеми остальными?
Мираколина решает выдать отредактированную версию правды – ведь они ей все равно не поверят.
– Мы с другом сбежали от пирата и искали, где бы спрятаться.
Копы переглядываются.
– Так вы, выходит, не знали, что Кладбище – это крепость беглых?
– Нет. Нас просто направили в это место, сказали, пираты туда не суются.
– Кто сказал?
– Один тип, – говорит она небрежно. На том вопрос исчерпан.
– А кто тебя транкировал?
Мираколина не отвечает, и водитель обращается к напарнику:
– Наверно, кто-то нашего молодняка пальнул, не сдержавшись.
Напарник лишь пожимает плечами.
– Ладно, теперь ты с нами, в безопасности. Твой друг – он тоже уготованный в жертву?
Мираколине еле-еле удается сдержать улыбку.
– Да, – подтверждает она. – Он уготованный в жертву.
Как хорошо, что она может врать им совершенно честно, потому что, как говорят, честность – лучшая тактика.
