И вот, когда операция была совсем близка, Николая отстранили от нее. Конечно, страшного ничего не произошло, и операцию все равно бы делал профессор, но какой-то неприятный душок от этой истории шел.
С другой стороны, теперь его здесь ничего не держало, и можно было со спокойной душой связываться с Нью-Йорком.
«Нью-Йорк пока подождет, — немного поразмыслив, решил Николай. — Пусть, сначала у Олега все прояснится… В чем же глубинная причина его неадекватного поведения? Может, вырвалась наружу накипевшая веками боль за страну?»
Сколько Витька себя помнил, жизнь их семьи делилась на две существенных половины. Одна, преимущественно в ненастные времена года, проходила в городской квартире. Но стоило лишь зиме полноправно заявить о себе или теплой погоде вступить в свои права, и они отправлялись навестить деда с бабушкой со стороны отца.
Ехать было недолго, около часу на электричке. Дорогу до городка, расположившегося среди полей между березовой рощей и шоссе, родители помнили назубок и могли, никого не беспокоя, добраться сами. Но на платформе их неизменно встречал дед, всегда моложавый и подтянутый, в синем спортивном костюме советских времен, иногда вместе с бабушкой, если к тому времени она успевала приготовить праздничный обед.
В принципе, от станции до городка ходил автобус, но семейство предпочитало идти пешком. По мосткам они пересекали речушку и, оставив ее за спиной, шли по неширокой и пыльной шоссейной дороге вдоль небольшой деревеньки с настоящими избами под рыжими черепичными крышами. Конец лета — счастливая пора для Подмосковья. В урожайные годы сады изнывали от обилия разносортных яблок. Их красные и желтые бочка игриво поблескивали среди пышно обнимающей плоды зеленой листвы, а под ногами расстилался ковер из падалицы с коричневыми бочками гнили.
Избы с садами скоро сходили на нет, и начиналось отливающее золотом пшеничное поле. Блестящая на солнце полоска речки пересекала его и, прихотливо петляя, заворачивала где-то вдалеке к бывшей усадьбе Саввы Морозова, белевшей на возвышенности среди вековых елей и сосен. Еще через пару минут дед сворачивал на едва заметную тропику, и минут через пятнадцать вся семья оказывалась у дома.
Однажды деда не стало, квартиру поменяли на меньшую. И ночевать там всей семьей стало нельзя. Они продолжали ездить вдвоем с отцом, а потом Витька освоил этот путь в одиночку. Бабушка была сильной женщиной, умевшей держать себя в руках, и никогда без особых причин не повышала голос. Вот и на этот раз она выслушала внука, не перебивая, без причитаний и вздохов.
— Я предчувствовала, что когда-то с твоим отцом произойдет нечто подобное, — задумчиво заметила бабушка, когда он закончил свой рассказ.
— Почему? — недоуменно поинтересовался Витька.
— Как бы поточнее выразиться? — он слишком эмоционально отреагировал в детстве на одну давнюю историю…
— Ты что-нибудь знаешь про гранатовый браслет? — перебил ее Витька.
— Я его видела, однажды, лишь мельком. Браслет принадлежал Натали, матери твоего деда, и она с ним практически не расставалась. Откуда у нее этот браслет, она никогда не рассказывала, лишь однажды обмолвилась самому деду, что после смерти браслет перейдет к нему.
— И где же он сейчас? — недоуменно спросил Витька, — потеряли?
— Телеграмма о ее смерти пришла, когда мы были в экспедиции. Выбраться оттуда, да еще начальнику тогда было невозможно. А когда дед, наконец, собрался и приехал в Ленинград, браслет исчез. Лично я думаю, что его сводная сестра забрала, решив, что он дорогой. Дед тогда очень расстроился, видно хотел его мне подарить, но с сестрой связываться не стал.
— А позвонить и спросить нельзя?
— Почему же, нельзя, сейчас попробую, — вздохнула бабушка и направилась в коридор, … — я говорила с ее дочкой, — сообщила она, вернувшись через пару минут. — Она подтвердила, что видела раньше этот браслет на руке матери. Та сейчас на даче, прямой телефонной связи нет, только через каких-то соседей по вечерам.
— И что же нам теперь делать? — тоскливо спросил сразу приунывший Витька.
— Давай махнем в Питер, ночь в поезде, и наутро мы уже там, — предложила бабушка. — На месте сами разберемся, заодно и город посмотришь. Ты ведь в нашей культурной столице никогда не был? — внук отрицательно помотал головой, — тем более, к тому же моя племянница сама приглашала:
«Все разъехались, говорит, квартира пустая».
— Поехали, прямо сегодня, — загорелся Витька, — я только матери позвоню.
«Красная стрела» прибыла без опоздания, в 8.00 они уже стояли на дебаркадере Московского вокзала. Заспанный Витька с любопытством озирался по сторонам, видимо, пытаясь понять, чем жители Питера навскидку отличаются от москвичей.
— А Невский проспект далеко отсюда? — неожиданно поинтересовался он, когда вышли на площадь Восстания.
— В двух шагах слева и справа, — пояснила бабушка. — Как раз здесь он с Лиговским пересекается.
— Давай, сразу прогуляемся по нему, — загорелся Витька, — а то, вдруг потом не успеем.
