Черт, снова те картинки со вчерашнего дня мешали мне здраво мыслить.
– Неужели испугалась? Ты же бесстрашная? Или я ошибся?
Он шагнул еще ближе ко мне, и я почувствовала его грудь своей грудью. Ой, кажется, мне не хватало кислорода, я дышала слишком быстро, и моя грудь под блузкой очень часто соприкасалась с его, твердой и широкой. Я так зациклилась на дыхании в попытке его выровнять, что не заметила, как пальцы босса коснулись моих волос и заправили рыжую прядь за ухо. Он… он что творит?
– Чего молчишь? Давай, говори все, что думаешь обо мне.
Когда он успел коснуться ладонью моего плеча? А когда оттянуть ворот блузки? Хмм. Почему он так смотрел на мою грудь? Снова пуговица расстегнулась? Боже, боже, боже… Что он творит? Наши дыхания сплелись воедино, его взгляд снова впечатался в мой и не отрывался. Долго не отрывался. Ой, кажется, меня и правда засасывало в черные омуты, как в черные дыры в космосе. Или же…
Стоп! Остановись, коварный босс-дракон! Я не позволю воспользоваться собой, как той стриптизершей. Вы не на ту напали, Эрнест Сергеевич.
– Отойдите от меня! – я отступила на шаг, разорвав зрительный контакт и странную связь между нами.
– Ты сама вернулась в кабинет, – усмехнулся мужчина.
– Только затем, чтобы высказать все, что думаю.
– Высказала? – он внезапно превратился из манипулятора-соблазнителя в коварного и строгого босса, которого застала несколькими минутами ранее. – А теперь пошла вон!
И я выбежала из офиса как пуля из пневматического пистолета, подхватив рюкзак и куртку. Я даже не успела ответить на вопрос Оли, куда я побежала и что произошло в кабинете. В офисе прекрасная слышимость, наверняка она все поняла.
На куртке образовалась дырка, через которую дул ветер и попадал снег, а лямка рюкзака готова была вот-вот порваться. Но это ерунда по сравнению с остальными проблемами, а теперь их слишком много. И только сейчас я полностью осознала, что натворила.
Я лишилась последнего заработка, а деньги за пожар нужно заплатить нашей бешеной хозяйке. Паника накрывала меня, а необдуманные и глупые на первый взгляд поступки казались не такими уж ужасными.
Пальцы сами набрали номер, который я, казалось, закинула в черный список. Монотонный мужской голос произнёс привычное а-лё, на которое я ответила:
– Я согласна.
– Пошли на Красную площадь! – радостно выкрикнула Гера, не обращая внимания на косо смотрящих людей.
– Да, идем. Скоро салют будут пускать! – выкрикнул Андрей и потянул нас с подругой к Спасской башне.
Мы чуть не разлили открытую бутылку шампанского, однако всем было плевать. Ну, точнее, всем, кроме меня – я была трезва как стеклышко этой самой бутылки. Может, поэтому на нас смотрели как на сбежавших заключенных с Матросской тишины*?
Вот так проходила встреча нового года. В компании друзей, с морем алкоголя, к которому я не притронулась, и в ожидании пизд… чуда, которое обсыплет мою голову крупными купюрами. Желательно евровыми. Знаю, что этого не произойдёт, но вдруг новогодняя чудо все же существует?
Я позвонила маме перед тем, как уйти в небытие вместе с ребятами. Знаете, чисто узнать, как дела и как она поживала. Она переночевала у совковского Яшеньки, от вида которого меня чуть не вывернуло в первую встречу.
– Надеюсь, ты не злишься из-за пожара? Это не я виновата, клянусь! – вторила мама каждую секунду, не дав мне вставить и слова.
Да, я помнила, что она не виновата в пожаре, даже хотела верить ей. И верила. Слепо верила, что в глубине души, за литрами водки и пива осталась моя любящая и заботливая мамочка, которая в любой момент готова была поддержать в случае неудач, подбодрить. Наивность никогда не покинет меня.
Я так и не поняла причину возгорания, но сама связалась с пожарной службой, которая вела наше дело. Причину до сих пор выясняют. Только когда она станет известна? Сложный вопрос. Жильё не было застраховано, а мы не в Америке, чтобы нам выплатили большую страховку. Но не время об этом думать.
Я уже согласилась на съемки. Деньги не покроют полностью долг за квартиру и аренду, однако большая часть проблемы будет решена. К тому же по договору нам обещали выплату роялти за просмотр этого фильма.
– Эй, подруга, ты о чем задумалась? – отвлекла меня от насущных мыслей Гера. – Не время горевать. Улыбнись! Вон, на тебя какой красавчик смотрит!
Гера указала на рыжего парня в веснушках, который стоял у памятника Жукову. Милый, высокий, с розовыми от мороза щеками. Выглядел практически, как и я – с рыжими кудряшками, без макияжа, в пуховике. Правда, у него он новый, беленький, в отличие от моего, который я попыталась зашить у ребят в гостях.
Пустяки. Это пустяки.
Я пыталась себя утешить и собраться с силами, но они куда-то пропали. Наверное, потеряли меня, как я недавно работу. Что я буду делать без нее?
– Привет, красотка, – произнес бархатный голос надо мной. – Я хочу…
– Прости, не до тебя, – ответила я тому рыжеволосому парню и отвела друзей в сторону Красной площади. Лучше успеть сейчас, пока не закрыли.
