— Обязательно. Три ложки. И покрепче.
— Ого! Вот, пожалуйста. Приятного аппетита.
— Очень вкусно, — оценила Ника. — Спасибо. Что бы я без вас делала?
На Ивана она не смотрела, все куда-то в сторону. Казалось, ни одного движения, жеста не было ее собственного, сплошная рисовка. И неопределенность, мука какая-то в глубине глаз. Опять было ее жаль.
Получила ведь, чего хотела? Оказалось — не так? Не в том соусе. Или не так завернуто. Тогда он чувствовал желание и нежность к ней, и остальное было неважно. А теперь…
Ну, и что же делать теперь?
Скорее всего, ничего.
— Это мы без тебя никуда, солнышко ты наше, — ласково сказал Веснин. — Кстати, вот, твой телефон, возьми, — он вынул из кармана мобильник, положил его на стол, добавил:
— Тебе ночью Беата звонила.
Чашка дрогнула у Ники в руке, и чай пролился на пластик стола.
— Мы с ней пообщались немного, — продолжал Веснин. — Так что, считай, все улажено. Тебе не о чем больше беспокоиться.
Ника ничего ему не ответила. Она маленькими глотками допила свой чай, и только потом с какой-то опаской взяла в руки телефон, взглянула на его окошечко и поспешно положила обратно.
— Я тут просмотрел список номеров, ты же не против? — Веснин опять взял телефон, подбросил в ладони.
Ника равнодушно пожала плечами.
— Пожалуйста. Что мне скрывать?
— Один мне особенно понравился, — Веснин Широко улыбнулся. — Точнее, то, как он поименован — “Крыса Л”. Кто это — “Крыса Л”?
— А-а… Ничего особенного, — Ника и бровью не повела. — Это сестра моего мужа. Двоюродная. Ее Ларисой зовут.
— Ты ее так сильно любишь, сестру эту?
— Ну, да. Ужасно люблю.
— А где она сейчас?
— В Германии. Странно, что ты, такой осведомленный, этого не знаешь.
— А-а, так это та самая, которая была Хижанская? — Веснин повернулся к Анне Михайловне, — Ваша бывшая родственница, как вы поняли. Наша Ника — жена ее брата. Видите, как тесен мир? Так что же — телефон?
— Ничего. Это ее телефон, вот и все. А называю я ее, как хочу. Что тебе не нравится? — она покосилась на Анну Михайловну, которая слушала с большим интересом — в этом доме хорошим тоном было сочувствовать Жене и ругать его бывшую.
— Да пожалуйста, сколько угодно, — не стал спорить Веснин. — А где этот телефон сейчас, вот что мне интересно? Я сам аппарат имею в виду.
— Как — где? Она увезла его с собой.
— В Германию? Может, все-таки здесь оставила?
— Нет, конечно! Зачем? — искренне удивилась Ника.
— Мало ли — зачем? А сим-карта ее где?
— Как где? В телефоне!
— У Виталика могла она ее оставить, когда уезжала?
— Зачем?
— Точно? Где она жила? Ведь у вас?
— Конечно. У нас, и еще в Поляковке, на даче. Она не оставляла ни телефон, ни симку. Тебе это важно?
— Да. Точно вспомни, пожалуйста.
— Они улетала рейсом из Москвы. Мы провожали их на московский поезд, и, когда поезд отошел, Виталик принялся набирать Ларискин номер, но он не отвечал.
— Понятно. Это доказывает, что, по крайней мере, твоему мужу она телефон не оставляла.
— Конечно. Да ей весь вечер пытались звонить и он, и Сонька, если бы телефон остался в квартире, мы бы услышали. Собственно, она объяснила потом, что нечаянно засунула его на самое дно чемодана. Еще что-нибудь?
— Нет. Спасибо большое, ты меня вполне убедила, — он налил себе еще чаю, и взял с тарелки колбасу.
Ника сказала:
— Надо удалить этот номер, он ведь не нужен больше. Я просто забыла. Я всегда забываю удалять…
Она протянула руку за телефоном, но Веснин быстро взял его положил его в карман.
— Погоди немножко, ладно? Не волнуйся, чуть попозже я тебе его верну.
— Да причем здесь этот номер?! — вспылила Ника. — Он наверняка не работает сейчас! Набери, и убедись! Что тебе надо?
— Тихо, тихо, — Веснин похлопал ее по руке. — Сказал же, верну. Скоро. Кстати, а номера твоей сестры почему нет?
— Потому что мы не перезваниваемся по мобильному! Нет необходимости, понял?
— Интересно просто. Муж сестры в телефоне есть, а сестры — нет.
— Заканчивай… — бросил Иван негромко.
— Да-да, уже. Ладно, друзья, пора и честь знать…
Машина верно ждала их внизу, присыпанная слоем белого, пушистого снежка, который ярко искрился в лучах совсем уже не зимнего солнца, однако таять не спешил — мороз на улице стоял существенно ниже нуля.
— Полезайте в машину, сударыня, — буркнул Веснин Нике, та молча подчинилась.
Ивана он придержал за рукав.
— Ты постой.
Он достал Никин телефон.
— Я, видишь ли, звонил по этому номеру, который Крысин. Любопытно получилось. Ты уже понял, да, что сестра Ведерникова никак не могла оставить ему свой телефон?
— Пусть так. И что же?
— А ты послушай.
Он нажал “вызов” и сунул телефон к Иванову уху. Он успел услышать последний гудок, и — голос, который ни с каким больше не перепутаешь.
— Але? Сережа, это опять ты?
— Это я, — сказал Иван. — Доброе утро.
— Ваня? — он готов был поклясться, что Ринка обрадовалась. — Ваня, ты где? И, вообще, что вы задумали?
— Все хорошо, Рин.
— Не понимаю. Сережка звонит в два часа ночи, чтобы рассказать мне анекдот. Теперь — ты… Почему вы оба звоните с чужого телефона? Где вы? Что случилось? — она говорила тихо, но в голосе ее зазвенело волнение.
