— Не поняла тебя. Впрочем, нет, поняла. Нет, не осмысленно. Я просто смотрю сон.
Ей вдруг легко стало врать. Теперь это получалось само собой.
Он сказал:
— Мне книга попадалась, про это. Найду — принесу. Впрочем, ладно. Ты не волнуйся.
— Я уже не волнуюсь, Сереж.
— Вот и умница.
Она вспомнила — это с больными не спорят. С ними надо соглашаться. Он больше ей не верит, и относиться к ней нормально он тоже больше не будет.
Что она наделала? Ведь знала же, знала, что — нельзя! Надо было — самой!
Она опять все испортила. Нельзя было расслабляться. Следовало пошевелить мозгами, придумать, как другим способом убедить Сережку помочь ей, а откровенничать было нельзя.
Веснин сказал:
— Если тебя что-то, скажем, напугает, в этом твоем сне, звони мне, хоть ночью, поняла? А Хижанского я верну тебе в целости и сохранности.
Она даже смогла улыбнуться:
— Вернешь? У меня никогда его не было, Сереж.
Он рассмеялся, пальцем щелкнул себя по лбу.
— Балда я. Хотел сказать, верну его любимой матушке.
Когда они с Сережей распрощались, Лара с ехидным смешком спросила:
— И ты по-прежнему утверждаешь, что ничего у тебя с ним не было?
— Ты мне надоела, проницательная моя, — рассердилась Регина. — Повторяю, не было!
— Совсем? Ну, ладно…
Не было, было… Ну, было. Только было так мало, что правильнее сказать — не было. Еще до Вани. Никакого звездопада, и искр между ними тоже, кажется, не проскакивало. Встречались, недолго. Ходили куда-то вместе. Даже стало появляться у Регины ощущение, что она попадает под влияние этого незаурядного парня, он обаятелен был необычайно, да и сейчас таким остался. Но она в него не влюблялась. Плыла по течению. А когда внезапно все прекратилось, Регина обиделась. Нельзя ведь вот так, взять и пропасть куда-то, ничего не объяснив, даже “до свидания” не сказав? Потом все выяснилось, правда. Про это как сказать — было? Или не было?..
И хорошо, что не было. Потому что потом Ваня появился, и вот с ним-то получилось так, что казалось — все было дорогой вот сюда, но само по себе оно, ее прошлое, неважно, как придорожные столбы!
Это сейчас ей никак, а ведь она была так счастлива. Да, впрочем, она и сейчас счастлива, наверное…
Значит, они с Сережкой годились друг дружке только в друзья. Они так и стали — друзьями.
— Знаешь, что, — сказала Лара, — я этому твоему Веснину верю еще меньше, чем Шурику.
— Это еще почему, интересно?
— Я пока не поняла. Пойму — скажу. Но не верю…
Дома опять было пусто. Иван вернется вечером, а сын… Наверное, тогда же. Сумка с книгами брошена около стола, школьный костюм — на расхристанный диван, стол на кухне засыпан хлебными крошками. Когда она приходит с работы, все прибрано. Все правильно, ребенок не знал, что мать сегодня нагрянет нежданно-негаданно. По крайней мере, он пообедал.
Когда Сережка пришел домой, многое уже успело случиться. Регина сидела за установленным, подключенным, настроенным и — что там еще с ним делали — компьютером, и бодро постукивала по клавишам. Они с Ларой час тому назад “залезли в Интернет”. Регина, несмотря на то, что именно ее пальцы проделывали все манипуляции с клавиатурой, пока мало что запомнила и еще меньше поняла, и все равно процесс увлек ее необычайно.
Первым делом Лара сказала:
— Так… Где там наша электронная почта?
— Здесь даже такое есть?
— Обижаешь, подруга! А как же? Так-так… А вдруг Женя что-нибудь написал?
— А какой стати Женя станет тебе писать? Он же знает, что ты в больнице?
— Может, он раньше написал? И потом, надо исключать даже маловероятные вещи — трудно, что ли?
— Женя пишет тебе электронные письма?
— Бывает. Ага, письмо. Но не от Жени. От Беаты? Интересно…
На экране появился нерусский текст, и Регина пришлось лишь водить взглядом по строчкам — читала Лара.
— Какая чепуха! — пробормотала она. — Так-так. Ничего себе…
— Может, объяснишь?
— Сама ничего не понимаю. Беата — моя подруга из Бонна. Вот послушай. “Ты ни под каким видом ничего не должна продавать в России. Просто спрячь. Человек, который купит коллекцию по настоящей стоимости, приедет в Москву в начале июня. Лучше подумай о безопасном переезде — у нас пишут о преступности на ваших железных дрогах. С нашей стороны накладок не будет, деньги тут же поступят на твой счет”. Какая коллекция? Какие деньги? Она пишет — “моя дорогая”. Она никогда не называла меня своей дорогой! Собственно, это не для меня письмо, конечно же.
— Может, ты что-нибудь забыла?
— Не думаю. Я поняла. Так уже бывало. У нее в программе — список адресов, и мой — первый. Вот она и жмет не глядя, а потом спохватывается. Ладно, выбрасываем, — Лара щелкнула мышкой, и текст исчез. — Нам и так есть, над чем голову поломать.
Ни над чем Лара голову ломать не стала, видимо, отложила это дело на потом. Ей хотелось развлекаться. Они перебрали с десяток сайтов, которые Лара выбирала наугад, а, может, знала — картинки, фото, книги…
— Послушай, а неприличное что-нибудь… легко найти? — встревожилась Регина.
— Порнушку, что ли? А ты что, хочешь?
— Нет, мне надо, чтобы Сережка…
