«Ты действительно ничего не понимаешь», — так и хочется произнести мне вслух, но я молчу.
— Ты дерьмо вонючее, — негромко и размеренно произносит Адам.
— Фу, какой омерзительный язык! — осуждающе качает головой Уорнер. — Только те, у кого не хватает словарного запаса и кто не может выразиться интеллигентно, прибегают к подобным словечкам. — Пауза. — Это все из-за того, что ты боишься меня, да, Кент? Я заставляю тебя так сильно нервничать? — Он смеется. — Похоже, ты очень стараешься держать себя в руках.
— Я убью тебя… — Адам бросается вперед, чтобы ухватить Уорнера за горло, и в этот же миг между ними встревает неизвестно откуда взявшийся Кенджи. Он отталкивает их в разные стороны, и на его лице отображаются крайнее недовольство и даже отвращение.
— Какого черта вы тут устраиваете?! — Глаза его гневно сверкают. — Я не знаю, заметили ли вы, но на всякий случай напомню, что вы стоите прямо в дверях и уже успели напугать своим поведением маленьких детей. Кент, я должен попросить тебя немедленно успокоиться. — Адам пытается что-то сказать, но Кенджи не дает ему вставить и слово. — Послушай, я не знаю, что Уорнер забыл здесь, но и не собираюсь даже строить какие-либо догадки. Это не моего ума дело, здесь хозяйничает Касл, и надо уважать его. А тебе не стоит каждый раз убивать людей только потому, что тебе это приспичило.
— Но ведь этот парень уже один раз пытался замучить меня до смерти! — кричит Адам. — И тебя избил до потери сознания, между прочим! И теперь мне придется жить бок о бок с этим типом? И вместе сражаться? Притворяться, что все у нас отлично? Касл, похоже, совсем спятил…
— Касл знает, что делает! — огрызается Кенджи. — Тебе совсем не обязательно иметь свое мнение на этот счет. И придется уступить его точке зрения.
Адам в ярости вскидывает руки.
— Не могу поверить. Это какая-то шутка! Кто так делает? Кто относится к заложникам так, как будто им здесь должен быть предоставлен приют? — Он кричит во весь голос и не собирается успокаиваться. — Он ведь теперь может вернуться и рассказать об этом месте все вплоть до мельчайших подробностей… Он же выдаст буквально все, в том числе и наше месторасположение!
— Это невозможно, — вступает Уорнер. — Я понятия не имею, где мы находимся.
Адам стремительно поворачивается к Уорнеру, и мне приходится совершить такое же молниеносное движение, чтобы успевать следить за развитием событий. Адам кричит, он что-то пытается доказать, и мне кажется, что он готов в любую секунду напасть на Уорнера, и Кенджи старается его утихомирить, но я не могу разобрать слов и уже плохо понимаю, что происходит вокруг. Кровь стучит у меня в висках, но взгляд мой застыл, и я даже не моргаю, потому что на меня смотрит Уорнер. Он смотрит только на меня, его взгляд сосредоточен и так напряжен, так глубок, что у меня сжимается сердце и я не могу даже пошевельнуться.
Грудь Уорнера вздымается и опускается, причем достаточно мощно, потому что я это вижу даже со своего места. Он не обращает никакого внимания на суматоху и движение возле себя. Ни на взбудораженную толпу у дверей столовой, ни на разъяренного Адама, готового утрамбовать его в пол. Он не переместился за время разговора ни на сантиметр. Сам он не отведет взгляда первым, и я понимаю, что должна сделать это сама.
Я отворачиваюсь.
Кенджи орет на Адама, чтобы тот затих, и добавляет еще что-то, что до меня не доходит. Я хватаю Адама за руку, пытаюсь улыбнуться ему, и он на секунду останавливается.
— Пошли отсюда, — говорю я. — Пошли назад. Касл еще не закончил, а нам надо знать все, что он хотел сказать.
Адам делает попытку контролировать себя. Он набирает в легкие побольше воздуха. Быстро кивает мне и позволяет увести себя в столовую. Я заставляю себя сосредоточиться на Адаме и стараюсь не замечать более присутствия здесь Уорнера.
Но Уорнеру, похоже, мой план не нравится.
Он стоит перед нами, преграждая путь, и мне приходится смотреть на него, хотя я и дала себе слово больше не делать этого. И сейчас я вижу в его взгляде нечто такое, чего там не было раньше.
Боль.
— Посторонись! — рявкает на него Адам, но Уорнер его как будто и не слышит.
Он продолжает смотреть на меня. Он смотрит на мою руку, которой я ухватилась за руку Адама возле локтя, и агония в его глазах убивает меня. У меня слабеют колени, я не могу произнести ни слова, да мне и нечего сказать ему. Я бы ничего не сказала, даже если бы ко мне и вернулся дар речи. И в этот миг он произносит мое имя. Потом еще раз. Он говорит:
— Джульетта…
— Прочь! — рычит Адам. На этот раз он теряет терпение и толкает Уорнера с такой силой, что тот должен был бы рухнуть на пол. Только дело в том, что Уорнер не падает. Он отступает назад, всего на полшага, но это движение словно зажигает что-то внутри его, какой-то дремлющий гнев, который тут же пробуждается. И вот уже Уорнер готов сам рвануться вперед, чтобы сразить противника, а я не знаю, что нужно сделать, чтобы остановить его. Я судорожно пытаюсь что-то предпринять, но поступаю почему-то крайне глупо.
Я встаю между ними.