До безумия. И я прошел через него. Никогда в жизни я не ощущал ничего подобного. Мне знакомы стыд и трусость, слабость и сила. Я познал ужас и равнодушие, самоуничижение и отвращение. Я видел то, что доводится увидеть далеко не каждому.
И все же я не испытывал ничего похожего на это жуткое, ужасное, парализующее волю чувство. Я чувствую себя искалеченным. Отчаявшимся и теряющим контроль над собой. И с каждым днем мне становится все хуже. Передо мной разверзается бездна, где нет ничего, кроме боли.
Любовь — это жестокая, бездушная тварь.
Я свожу себя с ума.
Я падаю на кровать прямо в одежде. В куртке, в ботинках, в перчатках. Я так устал, что не осталось сил снять их. Из-за этих ночных рейдов у меня почти не остается времени на сон. Такое ощущение, что усталость въелась во все поры. Моя голова касается подушки. Я моргаю. Потом еще раз. И отключаюсь.
— Нет, — слышу я свой голос, — тебе нельзя здесь находиться.
Она сидит на моей постели, подперев голову рукой и вытянув скрещенные ноги. И хотя какая-то часть меня осознает, что это сон, другая часть, куда более сильная, не хочет соглашаться с этим. В глубине души мне хочется верить, что она действительно здесь, в нескольких сантиметрах от меня, одетая в короткое, облегающее платье, подчеркивающее ее формы. Но что-то в ней изменилось, цвета какие-то необычные, да и сама она словно трепещет. Ее губы приобрели насыщенный розовый оттенок, а глаза кажутся больше и темнее. На ней туфли, которые она раньше никогда бы не надела. И самое странное — она мне улыбается.
— Привет, — шепчет она.
Всего лишь слово — и мое сердце бешено бьется. Я отодвигаюсь от нее, чуть не ударившись головой о переднюю спинку кровати, и вдруг понимаю, что рана на плече исчезла. Я осматриваю себя. Обе руки действуют одинаково. На мне лишь футболка и шорты.
Она быстро меняет позу, встав на колени, и медленно подползает ко мне. Потом обхватывает меня ногами за талию. Я дышу часто-часто.
Ее губы почти касаются моего уха. Она еле слышно шепчет:
— Поцелуй меня.
— Джульетта…
— Я так долго шла к тебе.
Она продолжает улыбаться. Такой особенной улыбкой она никогда раньше меня не одаривала. Но теперь она моя. Она моя, она прекрасна, она хочет меня, и я не стану этому противиться.
Не захочу.
Ее руки стягивают с меня футболку. Она швыряет ее на пол. Наклоняется и целует меня в шею. Мои веки смыкаются.
Во всей Вселенной не найдется слов, чтобы описать то, что я чувствую.
Ее руки гладят меня по груди, по животу, ее пальцы скользят по резинке шортов. Волосы падают ей на лицо, щекоча мою кожу, и я сжимаю кулаки, чтобы тотчас не завалить ее на кровать.
Все мои нервные окончания пылают. Никогда в жизни я не был так отчаянно счастлив, и я уверен, что, если бы она слышала то, что я думаю, она бы убежала и никогда не вернулась.
Потому что я хочу ее.
Сейчас.
Здесь.
Везде.
Я хочу, чтобы нас ничто не разделяло.
Я хочу снять с нее одежду, включить свет и как следует разглядеть ее. Я хочу стянуть с нее платье и не спеша изучить каждую складочку ее тела. Я не могу отвести от нее взгляд, я жадно впитываю все ее черты: изгиб носа, округлость бедер, изящную линию подбородка. Я хочу пробежаться пальцами по нежной коже ее шеи и спуститься вниз. Я хочу, чтобы она навалилась на меня всем телом, обвилась вокруг меня.
Не ведаю причин, почему это не может быть реальностью. Я лишь вижу, что она сидит на мне, касается моей груди и смотрит мне в глаза, словно действительно любит меня.
Меня пронзает мысль: а не умер ли я?
Но как только я тянусь к ней, она отстраняется, усмехнувшись и заведя руку за спину, продолжая смотреть мне в глаза. Ее слова кажутся мне как-то странно знакомыми.
— Не волнуйся, — шепчет она. — Осталось недолго.
— Нет. — Я часто моргаю и снова тянусь к ней. — Что значит — недолго?
— Все будет хорошо, — произносит она. — Обещаю.
— Нет…
Но теперь в руке у нее пистолет.
Направленный мне прямо в сердце.
Эти буквы — все, что у меня осталось.
Двадцать шесть друзей, которым я рассказываю истории.
Двадцать шесть букв английского алфавита — это все, что мне нужно. Я сшиваю их и создаю океаны и экосистемы. Я складываю их в планеты и солнечные системы. Из букв я строю небоскребы и города, населенные людьми, вещами и мыслями, которые для меня куда реальнее, чем эти четыре стены.
Чтобы жить, мне не надо ничего, кроме букв. Без них я не существую.
Потому что написанные мной слова — единственное доказательство того, что я еще жива.
Сегодня на редкость холодное утро.