Кенджи хватает один из стульев, придвинутых к стене, и несет его поближе к моей кровати. Садится. Кладет ногу на ногу, вернее, лодыжку одной ноги на колено другой и откидывается на спинку стула. Переплетает пальцы рук за головой. Смотрит на меня.
Я немного суечусь на своем матрасе, чтобы устроиться удобнее и лучше видеть его.
— Ну, так что же?
— Вам с Кентом необходимо поговорить.
— Да? — Я нервно сглатываю. — Да, я это знаю.
— Правда?
— Конечно.
— Хорошо. — Он кивает. Отворачивается. Выстукивает на полу ногой какой-то быстрый ритм.
— Ну что? — спрашиваю я через несколько секунд. — Что ты мне недоговариваешь?
Его нога замирает, но в глаза мне он по-прежнему не смотрит. Закрывает рот левой рукой, потом опускает ее.
— Ты там такого дерьма натворила.
Я чувствую, как мне стыдно за себя.
— Прости, Кенджи. Мне очень жаль… Я не думала… Я же не знала…
Он поворачивается ко мне лицом, и его взгляд заставляет меня замолчать. Он пытается разгадать меня. Прочитать мои мысли. Размышляет, как мне кажется, над тем, можно ли мне доверять или нет. И может быть, правдивы ли все эти разговоры о том, какое я чудовище.
— Я ничего подобного раньше не делала, — слышу я свой собственный шепот. — Клянусь… я не хотела, чтобы все это произошло…
— Точно?
— Что?
— Это вопрос, Джульетта. Очень важный вопрос. — Я не видела его еще таким серьезным. — Я привез тебя сюда, потому что так хотел Касл. Потому что мы думали, что сможем помочь тебе… Он посчитал, что сумеет обеспечить тебя безопасным жильем. Чтобы убрать тебя от тех болванов, которые хотели использовать тебя исключительно ради своей выгоды. И вот ты здесь, но ты и не собираешься стать частью всех нас. Ты ни с кем не разговариваешь. У тебя нет успехов в тренировках, ты так и не сдвинулась с мертвой точки. В общем, ты не делаешь ровным счетом ничего.
— Прости. Я действительно…
— И я верю Каслу, когда он говорит, что ты его сильно беспокоишь. Он говорит мне, что ты никак не можешь адаптироваться, что тебе это трудно. Что люди наслышались о тебе много плохого, а потому не так приветливы, как нам бы того хотелось. Мне на это наплевать, конечно, но мне почему-то тебя жаль. Вот поэтому я и сказал ему, что готов помочь. Мне потребовалось, черт возьми, пересмотреть все свое обычное расписание, чтобы выделить время на тебя и начать действительно помогать тебе справиться со всеми возникшими проблемами. И все потому, что ты мне кажешься нормальной симпатичной девчонкой, которую просто мало кто понимает. И еще потому, что Касл — самый достойный человек, которого я только знаю, и я хочу помочь ему выпутаться из создавшейся ситуации.
Мое сердце так бешено колотится, я удивляюсь, как оно еще не разорвалось на части.
— Вот поэтому я сейчас и раздумываю, — обращается он снова ко мне. Он снимает ногу с колена и ставит ее на пол. Наклоняется вперед. Устраивает локти на бедрах. — Я раздумываю над тем, а было ли это все просто совпадением? То есть, может быть, все так случайно совпало, и в результате вышло так, что теперь я буду работать вместе с тобой? Именно я. Ведь я один из немногих, у кого есть доступ в ту комнату. Или по какому-то чудовищному совпадению получилось так, что ты запугала меня и заставила отвести тебя в исследовательские лаборатории? А потом ты каким-то образом, случайно, благодаря невероятному совпадению, сама того не зная и не ведая, стукнула кулаком по земле так, что всю нашу территорию тряхануло так, что мы подумали одно: сейчас тут все рухнет и все тоннели завалит камнями. — Он пристально смотрит на меня. — И еще одно совпадение. Ведь если бы ты не убрала руку еще пару секунд, мы все точно были бы погребены заживо.
Я широко раскрываю глаза, полные ужаса.
Он откидывается на спинку стула. Смотрит куда-то вниз. Прижимает два пальца к губам.
— А тебе действительно хочется оставаться здесь? — спрашивает он. — Или ты вознамерилась уничтожить нас, так сказать, изнутри?
— Что? — Я начинаю задыхаться. — Нет…
— Потому что либо ты наверняка знаешь, что делаешь — ты ведь намного хитрее, чем притворяешься, — или же ты и в самом деле не имеешь ни малейшего понятия о том, что творишь, и на этот раз всем нам здорово посчастливилось. Это я пока не решил.
— Кенджи, я клянусь, я бы никогда, никогда в жизни… — Мне приходится замолчать и закусить губу, чтобы справиться со слезами, внезапно нахлынувшими на глаза и грозящими затопить все вокруг. Это отвратительное чувство, когда ты не знаешь, что сделать или сказать, чтобы доказать свою полную невиновность. Вся моя жизнь повторяется снова и снова, ведь я постоянно пытаюсь всех убедить в том, что я не опасна, что я никогда не хотела никому причинить боль, и я, конечно, не хотела, чтобы все вышло именно так, как получилось в итоге. И что я, по сути, совсем не плохой человек.