Он легонько касается моей щеки. Мое сердце готово выскочить из груди.
– Хочешь знать, как ты сейчас выглядишь?
Я киваю.
Я думала, он погасит спичку, но он этого не делает. Он подносит ее к моему лицу и медленно рассматривает каждую его черточку.
– У тебя яркие глаза. Они кажутся почти фиолетовыми. Твои щеки красные. А твои светлые волосы кажутся золотыми. – Он проводит пальцами по моим волосам. – И они спадают до плеч. Твои губы влажные и слегка приоткрыты. – Один его палец касается моей губы. – И если придвинуть лицо на дюйм ближе, я мог бы легонько укусить твою нижнюю губу… – Я уже приготовилась ощутить его губы, как комната погружается в темноту.
Он убирает руку от моего лица. Мы оба умолкаем. Мы оба часто дышим.
– Это моя последняя спичка, – говорит он сексуальным шепотом. – Ты хочешь, чтобы я ее зажег?
Я жадно хватаю ртом воздух и отвечаю:
– Да.
Спичка медленно скользит по спичечному коробку. Еще миг – и вспыхивает янтарное пламя. Лахлан держит зажженную спичку между нами.
– На, возьми ее в руки, Наоми.
Пламя распространяется вниз, мчится к кончикам его пальцев. Но он держит спичку, терпеливо ожидая, что я скажу. Он готов позволить огню добраться до его пальцев. Ради меня он готов терпеть боль. Я протягиваю дрожащую руку. Как только я беру спичку, Лахлан поднимает глаза.
– А теперь сделай вдох и задуй ее, – хрипло говорит он.
Он не просит меня погасить пламя. Он хочет, чтобы я загасила боль, слезы и все несчастья моей жизни. И больше всего на свете я хочу сделать то же самое. Поэтому я наклоняюсь поближе к пламени. Смотрю Лахлану в глаза и, набрав полные легкие воздуха, задуваю огонь.
В комнате становится темно.
Спичка падает на пол.
Мой вздох эхом разносится по всей комнате. Я застыла совершенно неподвижно и быстро дышу. Пусть в комнате теперь темно, но огонь не погас. Он просто перенесся в мое тело. Он растекается по моим венам. Он душит мои страхи. Мою неуверенность. Мою печаль.
Я придвигаюсь ближе.
В следующий миг его губы касаются моих. Он не торопится. Я закрываю глаза. Руки Лахлана мягко обнимают мою шею. Его язык скользит по моим губам. Они невольно приоткрываются. Его пальцы поглаживают мне горло.
Этот поцелуй нежный, но требовательный.
Этот поцелуй требует, чтобы его прочувствовали сполна.
Этот поцелуй компенсирует потерянное время, которое уже никогда не вернуть.
Лахлан отодвигается на дюйм. Я не вижу его лица, но чувствую на себе его взгляд.
– Я хочу прикоснуться к тебе, – говорит он.
Я готова на все, чего он только ни попросит. Я говорю ему «да». Я еще не договорила, а он уже протягивает руку и запускает указательные пальцы за ремень моих джинсов. Он привлекает меня к себе, и наши тела соприкасаются. Я чувствую, как его пальцы сжимают мое запястье. Я поднимаю руку ладонью вверх, ожидая, когда его рука соприкоснется с моей, но чувствую его губы. Они двигаются к моему запястью, где под кожей бьется пульс. Его пальцы двигаются вверх по моей руке и сжимают мои локти. Он направляет мои руки к своей шее.
Под его прикосновением я обретаю уверенность и целую его. Целую, зная, что это лучший вид терапии, какой у меня когда-либо будет. Лахлан ведет нас через всю комнату по коридору. Мы вместе входим в дверь. Краем глаза я вижу большую кровать. Я сажусь на ее край и поднимаю глаза. Он заводит руку за спину, хватает себя за рубашку и стягивает ее через голову.
Это произошло так быстро, и все же мои руки невольно дернулись, желая дотронуться до него. В моем животе кипит желание. Вцепившись пальцами в простыни, я в упор разглядываю его. Все, что я хочу, находится прямо передо мной.
В окно проникает свет, придавая его коже голубоватый оттенок. Высвечивает сухожилия, что тянутся вверх по его рукам, его мощные бицепсы. Я могу разглядеть контуры его живота и острый треугольник мускулов, что исчезает под джинсами. Он может обнять меня всю, и я исчезну из виду.
– Ты можешь делать все, что захочешь, – говорит он, и его голос слегка подрагивает. – Я полностью твой.
Моя рука тянется к нему, словно у нее есть собственный разум. Я касаюсь его грудных мышц, и мой взгляд скользит ниже. Я уже трогала его так раньше. Но это ощущение не стареет. Я всегда нахожу что-то новое и восхитительное, когда прикасаюсь к Лахлану.
Он шумно втягивает носом воздух. Я двигаюсь вниз по его животу. Его упругая кожа подчеркивает контуры пресса. Кровь ревет в моих ушах, пальцы скользят к его низко сидящим на бедрах джинсам.
Внезапно осмелев, я наклоняюсь вперед. Мои зубы касаются кожи над поясом джинсов, пальцы находят пуговицу. Глаза Лахлана горят, он пристально наблюдает за каждым моим движением. Я стягиваю джинсы, затем «боксеры». Мои губы обхватывают его член. Это ни с чем не сравнимое ощущение. Я прикасаюсь к нему, я – хозяйка его тела. Лахлан закрывает глаза. Его рот приоткрывается.
Он бормочет проклятие. Его рука скользит вверх и сжимает мне затылок, удерживая меня на месте.
– Наоми, – он стонет. – Помедленнее.
– А если я не буду медленнее?
