Рядом раскинулось кладбище с покосившимися обугленными надгробиями, такими же чёрными и жуткими, как броня Арика. Ступив сюда впервые, он остановился среди крестов, могильных плит и памятников и медленно втянул носом воздух, словно оказался дома. Я удивленно подняла бровь.
— Мне нравятся церкви, — сказал он с усмешкой, — а кладбища еще больше.
Даже несмотря на то, что Арик назвал своего коня Танатосом и снял доспехи с покойника в могильном склепе, я никогда не считала его таким уж... любителем смертельной атрибутики.
Это не отталкивало меня. Напротив, я даже считала это его увлечение притягательным, ведь оно было частью его сущности.
Небо прорезала особо мощная молния.
— Могу поклясться, что это Башни рук дело, — задумчиво произнёс Арик, — в прошлых играх он был в этом силен.
— Могу только представить.
На благородном расслабленном лице Арика проступила светлая однодневная щетина. Молнии отражались в янтарных глазах, наполняя их звездным сиянием.
Глядя на него, я понимала, что чувства мои становятся всё глубже. Возможно, я и правда могла бы в него...
По-настоящему влюбиться.
— Башня обеими руками метал копья вперемешку с молниями, — продолжал Арик, — при первой нашей встрече я был заворожен этим действом. К своему несчастью. Мне было шестнадцать, в игре я был новичком.
Сразу после ухода из дома. После того, как его родители... Я вздрогнула.
Он сразу спохватился.
— Ты замерзла. Давай вернемся к огню.
И провел меня внутрь.
В крыше церкви было несколько дымоходных отверстий. Под одним из них Арик с Джеком разложили костёр. Порой мне казалось, что они почти поладили.
Не обменявшись ни единым словом, они вместе разобрали церковную скамью на дрова и разместили лошадей. С мечом и арбалетом прочесали округу на наличие Бэгменов. Словно по негласной договорённости они отбросили свою вражду, представ перед Майло сплочённой командой.
Их взаимоотношения менялись. Это началось с совместного штурма логова работорговцев и продолжилось с победой над Северной АЮВ. Общее презрение к Майло, будто, притупляло их ненависть друг к другу.
Были ли они до сих пор смертельными врагами? Бесспорно. Но теперь убийство друг друга не доставило бы им столько удовольствия, как раньше.
— Не хотелось бы отрывать тебя от зрелища, — сказала я Арику.
— Мне уже не терпится приступить к переводу, — он подвёл меня к костру и усадил напротив Джека.
Поджав под себя ноги, я протянула озябшие руки к огню. Я почти физически ощущала на себе ненавидящий взгляд двух блёклых глаз с разукрашенного синяками лица Майло. Он сжимал связанные руки, словно норовил меня задушить. Удачи тебе со сломанными-то пальцами.
— Императрица, ты, видно, не знаешь, — из-за распухших губ и отсутствия некоторых зубов он говорил невнятно, — что путешествуешь с тем, кто
— Не угадал. Я все знаю. Он меня обезглавил. Что дальше?
Я старалась говорить равнодушно. Хотя к нашей истории я могла относится как угодно, только не равнодушно.
— Тогда ты еще глупее, чем я думал.
Арик в мгновение ока оказался рядом с ним.
— Я же предупреждал, Майло. Забыл? Не смей говорить с ней, если не хочешь, чтобы твои яйца оказались под лошадиными копытами.
— Скоро она познает такие мучения, которых никогда...
Смерть покачал головой с такой угрозой, что Майло сразу заткнулся. По крайней мере со мной он больше не заговаривал. Как только Арик отошёл, он сразу же переключился на Джека.
— Сколько бы взрывчатки ты у меня не украл, Обитель разрушить всё равно не удастся.
— Non? Не слишком ли смелое заявление для человека, связанного по рукам и ногам?
Когда мы выезжали из лагеря, столь унизительное положение бывшего командира АЮВ порадовало солдат. Ну точнее, всех, кроме его плененных приспешников, готовящихся преодолеть собственный путь испытаний.
Для Майло Джек выбрал одну и из лучших в армии лошадей. Он хотел, чтобы на обратном пути на ней ехала Селена.
Настолько он был уверен, что мы спасём её и что она сможет держаться в седле. Мне же приходилось раз за разом отгонять мысли о том, что Любовники могли с ней сделать...
Арик достал хроники из непромокаемого чехла. Он сел рядом со мной, облокотившись о стену. И с предвкушением открыл первую страницу.
— Вор! — покрытое кровоподтеками лицо Майло, стало пунцово-красным. — Ты взял то, что тебе не принадлежит! Ты не имеешь права!
Майло искренне мнил себя пострадавшей стороной. Арик для него был вором, я – вероломной сукой, обидчицей рода, Джек – бунтарём.
Так и не дождавшись от Арика ответа, он продолжил:
— Избавь себя от лишнего труда — тебе никогда их не прочесть.
Арик, не поднимая глаз, перелистнул страницу:
— Неужели?
— Они написана на древнерумынском.
Каким-то образом выражение лица Майло одновременно было и взбешенным и самодовольным.
— Я говорю на древневенгерском, а у этих языков общие корни.
Еще одна перевернутая страница.
Самоуверенности у Майло поубавилось.
— Хочешь знать, о чем они? Это Манифест Возмездия, передающийся от одного поколения к другому. Призванный снова и снова разжигать нашу ненависть к Императрице.
