Управленческое решение должно быть своевременным прежде всего. Его качество должно быть достаточно высоким, чтобы в нормальных условиях не ввести объект управления в критическую ситуацию, а в критической ситуации ХОТЯ БЫ не вести к дальнейшему углублению кризиса. СВОЕВРЕМЕННОЕ РЕШЕНИЕ вовсе не обязательно наилучшее: оно своевременное и УЖЕ ХОРОШО потому, что ПОЗВОЛЯЕТ РЕШИТЬ ВОЗНИКШУЮ ЗАДАЧУ. Решение лучшее, но запоздавшее — абсолютно бесполезно. Либералы этого не понимали ни тогда, ни сейчас, поэтому их “деятельность” только усугубляла кризис (как и сейчас) до полной потери ими управления. В 1917 г. с июня по конец октября времени было больше, чем достаточно для того, чтобы начать проводить в жизнь даже Скобелевскую программу оздоровления экономики, исправляя по ходу дела ошибки: была бы воля действовать. Но её-то и не было у ЛИБЕРАЛОВ, и обвинять БОЛЬШЕВИКОВ в крахе либеральных иллюзий 1917 г. — подлость, НЕ ОТДЕЛИМАЯ от духа либерализма.
Л.Д.“Троцкий” пишет:
«Февральская революция, если её брать как самостоятельную революцию (важная оговорка: — наше замечание при цитировании), была буржуазной. Но как буржуазная революция она явилась слишком поздно и не заключала в себе никакой устойчивости. Раздираясь противоречиями, сразу же нашедшими себе выражение в двоевластии, она должна была либо превратиться в непосредственное вступление к пролетарской революции — что и произошло, — либо, под тем или другим буржуазно-олигархическим режимом, отбросить Россию в полуколониальное существование (одно с другим не связано, как это вытекает из тогдашней обстановки, да и последующей “после-Сталинской” истории: — наше замечание при цитировании). Наступивший после Февральского переворота период можно было, следовательно, рассматривать двояко: либо как период закрепления, развития или завершения “демократической” революции, либо как период подготовки пролетарской революции. На первой точке зрения стояли не только меньшевики и эсеры, но и известная часть руководящих элементов нашей собственной партии. Разница была та, что они действительно стремились толкнуть демократическую революцию как можно дальше влево. Но метод, по существу, был тот же: “давление” на правящую буржуазию — с таким расчетом, чтобы это давление не выходило за рамки буржуазно-демократического режима. Если бы эта политика воспреобладала, развитие революции пошло бы в обход нашей партии, и мы получили бы в конце концов восстание рабочих и крестьянских масс без партийного руководства, другими словами — июльские дни гигантского масштаба, то есть уже не как эпизод, а как катастрофу» (ист. 81.6, стр. 250).
Мы согласны с “Троцким” по существу его вывода, но скажем в иных словах: бесполезно оказывать давление и чего-то требовать он конвульсивно дергающегося эпилептика “на троне”, каким оказалось Временное правительство. При полной управленческой недееспособности Временного правительства, не окажись в России дееспособной, противостоящей ему, организованной партии, страна впала бы в хаос стихийных восстаний, последствия которых были бы вряд ли легче, чем свершившаяся гражданская война.
И беда России не в том, что в Октябре к власти пришли ДЕЕСПОСОБНЫЕ большевики. Беда в том, что дееспособность эта была двух качественно разнородных видов. Во-первых, ленинская, подчиненная ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ и реагирующая на реальное положение дел; и во-вторых, троцкистская, действующая сообразно “пророчеству” о «перманентной революции» вопреки ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ (если конечно, цель — социальная справедливость, а не лозунги социальной справедливости — прикрытие иных целей), вытекающей из конкретной обстановки. Поэтому после прихода к власти большевиков троцкистское их направление, следуя “пророчеству”, создавало вовсе ненужные для социалистического строительства трудности, а ленинское направление, исходя из социалистической целесообразности преодолевало эти трудности в обществе и вело более-менее организованную борьбу с троцкизмом внутри партии.
Гражданская война не началась с приходом большевиков к власти, а продолжалась. Есть два фактора, усугубивших трагедию гражданской войны.
Фактор первый. Концептуальное безвластье безнационального ленинизма явилось благодатной почвой для проведения через троцкизм сионо-интернацистской антинациональной концепции надиудейского глобального предиктора. Отсюда и название этого параграфа, отражающее концептуальное превосходство троцкизма: вывеска — Ленина, концепция — “Троцкого”.
