Разгерметизация полностью

Когда большинство членов общества занято непосредственным производительным трудом в сфере материального производства наибольшую часть времени, свободного от сна и отдыха, то это большинства не в состоянии контролировать деятельность меньшинства в сфере разработки идеологии, как системы стереотипов (автоматизмов) отношения к явлениям и поведения. Результатом этого является то, что большинство общества воспринимает некритически на веру всю идеологическую продукцию, производимую меньшинством. Так в общественном сознании идёт вытеснение старых стереотипов отношения к явлениям и стереотипов поведения новыми, нужными правящей верхушке. Процесс этот получает необходимую устойчивость со сменой поколений (примером является нынешняя кампания рекламы перестройки Горбачёва, подготовка перестройки Ельцина-Сахарова[142] и со взваливанием вины за всё и вся на Сталина). Сегодня один поверил, другой умер, третий родился, а стереотип уже есть, он иного и не знает — завтра повторилось это же; количественные изменения переходят в качественные, система стереотипов общественного сознания формируется вокруг того, что «Нет власти…», где-то подпёрли репрессиями, проходит время, и господства диалектического мировоззрения в обществе как не бывало… Остались только воспоминания о «золотом веке». С этого момента присвоение продуктов чужого труда эксплуататорской верхушкой справедливо, так как оно «от Бога».

Метафизический идеализм — бесплодная догма, торжество духовного мракобесия, античеловечности. В силу ряда причин он приобрёл наибольшую устойчивость в форме иудаизма. Именно метафизический идеализм в течении веков обрекает массы иудеев на творческое бесплодие, вечное заимствование и интерпретацию чужого в попытках выдать за своё кровное достижение, на стремление завладеть чужим и осквернить чужое. И вряд ли случайно, что все три державы, государственной религией которых стал иудаизм (Иудея и древний Израиль в Палестине и Хазарский каганат на юге Поволжья), пали под ударами соседей; а предъистория и история нынешнего Израиля — сплошная череда резни и подготовки очередной резни арабов в Палестине, т.е. антисемитизм, т.к. арабы — семиты.

Богатство и свет языческой культуры Эллады и Рима — проявление <стихийно> диалектического мировоззрения, господствовавшего в обществе[143]. В подтверждение этого приведём слова одного из поздних писателей языческого Рима — императора Марка Аврелия. О своём миропонимании он говорит так:

«Всегда следует помнить, какова природа мира и какова моя собственная природа и в каком отношении находится моя собственная природа к природе всего мира, и какую часть мира она составляет, а также, что никто не может мешать делать и говорить то, что согласно с природой мира, часть которого ты составляешь» (ист. 15[144], стр. 24).

Мрак же средневековья — проявление господства метафизического идеализма, противопоставившего людей Природе и друг другу, унизившего Человека перед лицом Бога. И где последовательной насаждалось метафизика, там больше дыма стелились над площадями городов и больше лилось крови.

Язычество Руси было светлым! Природа и климат страны отличались от нынешних. Благодаря просторам и щедрости рек, лесов, полей, способных давать пищу и кров в любое время года, рабство не носило массового характера, как в странах Средиземноморья, оно не было экономически необходимым. Основой богатства общества был труд свободного человека. Поэтому славяне легко ассимилировали пленных и коренное население земель, куда они приходили сами. Государственность возникла на Руси ещё в дохристианскую эпоху. К моменту крещения Русь была союзным государственным образование славянских племён с весьма низким уровнем внутрисоюзной напряжённости (иначе бы ни один киевский князь, опасаясь усобицы, не посмел бы пойти на Царьград[145]). Русь была единой на огромной территории от Балтики до Черного моря, от Карпат до Волги. Каждый регион мог обеспечить себя практически всем необходимым. Именно этой причиной — ЭКОНОМИЧЕСКОЙ (!) — обычно объясняют феодальную раздробленность Европы в те времена. Но Русь была едина! Её не терзали усобицы. Что же объединяло Русь? Единство Руси обеспечивалось надстройкой формации: большой этнос с единым языком, культурой обладал целостным <стихийно> диалектическим мировоззрением. Была письменность — дошли до нас фрагменты “Велесовой книги”, подложность которой доказывают русофобы. Константин, родной брат Мефодия, в монашестве Кирилл, признавал существование Русской письменности за сто лет до крещения Руси (“Наш современник”, № 9, 1988 г.), а он-то знал толк в языкознании. Дохристианская азбука <(Всеясветная грамота)> содержала 64 строчных и 83 над- и подстрочных символа, кроме фонетической нагрузки, нёсших ещё и мировоззренческий смысл[146].