Разгерметизация полностью

Способ второй. «Культурное сотрудничество». Избегая прямых военных столкновений, через наёмников из числа “интеллигенции” жертвы агрессии <(в каких бы формах не была представлена эта социальная группа интеллектуалов и «образованцев» в то или иное историческое время)> разрушить концептуальную власть в её надстройке, после чего идеологическая[178], законодательная, исполнительная и судебная власти замыкаются на концептуальную власть агрессора и начинают осуществлять управление производством и распределением продукции на своей, не оккупированной (!), территории в интересах агрессора. Все беды списываются на местное “правительство”, а народ надо «баюкать», чтобы он не искал врагов, кроме местного “правитель­ства” — настоящего или прошлого.

Второй способ ведёт к возникновению некой надгосударственной над­строечной структуры, так как в определённых ситуациях интересы расширения сферы эксплуатации могут придти в противоречие с интересами государства, начавшего агрессию по второму способу. Естественно, что интересы госу­дарства-агрес­сора немедленно будут принесены в жертву идее управления миром лицами, руководящими такой агрессией.

Есть основания полагать, что египетское жречество вступило на путь завоевания мирового господства по второму способу, т.е. обеспечить управ­ление глобальной общественно-экономической формацией по схеме «предик­тор-корректор» и взять на себя функции глобального предиктора, глобальной концептуальной власти. Сам древний Египет рухнул, когда его государст­венные интересы пришли в противоречие с глобальными устремлениями жре­ческой верхушки. Ничего не поделаешь — диалектика: отрицание отрицания — отрицание первое.

Сейчас иногда спорят, был ли плен египетский и “синайский турпо­ход”. Анализу этого вопроса уделяет внимание и Дуглас Рид в своей книге (ист. 14[179]), где он приводит разные мнения по этому поводу и склоняются к мысли, что ничего подобного не было. И.Ш.Шифман в ист. 28[180] указывает, и мы с ним согласны, что если бы ничего подобного не было в памяти народа, то культ, построенный на выдуманном факте, просто было бы не утвердить. На наш взгляд, библейский рассказ о Моисее и странствиях под его руко­водством является отражением в предании социального эксперимента, по­ставленного египетским жречеством, в ходе развёртывания экспансии своей власти по второму способу. Этот рассказ несёт в себе информацию, прекрасно согла­сующуюся с некоторыми положениями работы Ф.Энгельса “Роль труда в про­цессе превращения обезьяны в человека”.

 Большинство помнят “полные экспрессия прекрасные строки” Ильи Ильфа и Евгения Петрова: «Служил Гаврила почтальоном, Гаврила почту разносил…»; “Страдал Гаврила от гангрены, Гаврила от гангрены слёг…». Но вряд ли кто задумывался, почему авторам <“Двенадцати стульев”> так “полюбился” Гаврила, а не Антон (гангрена — Антонов огонь) или, скажем, Изя[181], тем более, что Ильфа неудобно было бы обвинить в “антисемитизме”. Суть дела объяснил Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин, сказав о юморе*:

«По моему мнению, разделение жизненных явлений на великие и малые, низведение великих до малых, возвышение малых до великих — вот истинное глумление над жизнью, не­смотря на то, что картина по наружности выходит очень трогательная» (выделено курсивом нами: — авт.). (М.Е.Салтыков-Щедрин, Собрание сочинений в 20 т., М., 1969 г., т. 19, стр. 455).

КОММЕНТАРИЙ

* Разделение явлений на великие и малые, возводимое в стереотип, — разрушение целостности мировосприятия человека, дробление ого сознания и подсознания. Несообразное “низведение” и “возвышение” явлений — один из видов подмены понятий, нарушающий причинно-следствённые связи в ми­ровосприятии человека. Это позволяет великому Злу глумиться над вели­ким Добром, выступая под маской “добродушного юмора”…

<Стихи «про Гаврилу» в “Двенадцати стульях”> это — Швондеры[182] — отцы детей лейтенанта Шмидта — ёрничают по поводу глубоких строк Александра Сергеевича Пушкина из его “Гавриилиады”:

С рассказом Моисея

Не соглашу рассказа моего:

Он вымыслом хотел пленить еврея,

Он важно лгал и слушали его.

Бог наградил в нём слог и ум покорный.

Стал Моисей известный господин.

Но я, поверь, — историк не придворный[183],

Не нужен мне пророка важный чин!