На временноереволюционное правительство возлагалась задача воплощения в жизнь всей программы-минимум РСДРП[266] — программы «ближайших политических и экономических преобразований, вполне осуществимых, с одной стороны, на почве данных общественно-экономических отношений (т.е. капитализма: — наше замечание при цитировании), и необходимых, с другой стороны, дли дальнейшего шага вперед, для осуществления социализма. (…)
По своему происхождению и основному характеру, эго правительство должно быть органом народного восстания. По своему формальному назначению, оно должно быть орудием созыва всенародного учредительного собрания. По содержанию его деятельности, оно должно осуществить программу-минимум пролетарской демократии…» (ист. 84, стр. 15).
«… ставя задачей временного революционного правительства осуществление программы-минимум, резолюция тем самым устраняет нелепые полуанархичсские мысли о немедленном осуществлении программы-максимум, о завоевании власти для социалистического переворота. Степень экономического развития России (условие объективное) и степень сознательности и организованности широких масс пролетариата (условие субъективное, неразрывно связанное с объективным) делают невозможным немедленное полное освобождение рабочего класса» (ист. 84, стр. 16).
«… реакционна мысль искать спасения рабочему классу в чём бы то ни было, кроме дальнейшего развития капитализма. (…)
Поэтому буржуазная революция в высшей степени выгодна пролетариату» (ист. 84, стр. 37).
Итоги революции — буржуазно-демократической — ожидались в двух вариантах: либо решительная победа революции над царизмом, либо сделка царизма с «наиболее “непоследовательными” и наиболее “своекорыстными” элементами буржуазии. Всё бесконечное разнообразие деталей и комбинаций, предвидеть которые никто не в состоянии, сводится, в общем и целом, именно к тому или другому из этих двух исходов» (ист. 84, стр. 43).
Это — характерная для Ленина точка зрения на прогнозную деятельность: высказываются предположения о тех или иных фактах, но не о процессе развития общественных отношений, следствием которых может быть воплощение в жизнь предположенных фактов.
«Решительная победа революции над царизмом» есть революционно-демократическая диктатура пролетариата и крестьянства. (…)
И такая победа будет именно диктатурой, т.е. она неизбежно должна опираться на военную силу, на вооруженные массы, на восстание, а не на те или иные, “легальным”, “мирным путём”, созданные учреждения. Это может быть только диктатура, потому что осуществление преобразований, немедленно и непременно нужных для пролетариата и крестьянства, вызовет отчаянное сопротивление и помещиков, и крупных буржуа, и царизма. Без диктатуры сломить это сопротивление, отразить контрреволюционные попытки невозможно, Но это будет, разумеется, не социалистическая, а демократическая диктатура. Она не сможет затронуть (без целого ряда промежуточных ступеней революционного развития) основ капитализма. Она сможет, в лучшем случае, внести коренное перераспределение земельной собственности в пользу крестьянства, провести последовательный и полный демократизм вплоть до республики, вырвать с корнем все азиатские, кабальные черты не только из деревенского, но и фабричного быта, положить начало серьезному улучшению положения рабочих и повышению их жизненного уровня, наконец последнее, но важное[267] — перенести революционный пожар в Европу. Такая победа еще не сделает из нашей буржуазной революции революцию социалистическую; демократический переворот не выйдет непосредственно из рамок буржуазных общественно-экономических отношений» (ист. 84, стр. 44, 45).
Из приведённых выдержек из “Двух тактик…” видно, что за свержением царизма <, по мнению Ленина,> должен был последовать довольно продолжительный период капиталистического развития.
Большевики полагали, что поскольку основные тяготы революционной борьбы с царизмом ложатся на плечи рабочего класса и крестьянства, то они не должны уступать власть буржуазии, которая не имеет своей генеральной линии и все время колеблется, мельтешит между монархической верноподданностью и большей или меньшей революционностью.
Меньшевики полагали, что коли революция буржуазно-демократическая и за ней должен следовать период капиталистического развития, то социал-демократия после неё должна поделить власть с буржуазными партиями; причин не допускать буржуазию до власти они не видели.
