Так я и остался оператором подводником. Зарплата достойная, работа тяжелая, но востребованная, досрочный выход на пенсию, какие-никакие перспективы карьерного роста до старшего смены. Казалось бы, живи да радуйся. И, может быть, я бы так и сделал.
Но однажды, еще на заре моей карьеры, мне довелось поработать в Северном Ледовитом океане. Его глубина почти пять с половиной тысяч метров. Максимальная возможность погружения самых передовых дронов – всего 2000. И эти недосягаемые тысячи метров, безграничный, неизученный океанский космос манили меня все глубже и глубже, словно и впрямь какие-то неведомые русалки зазывали погостить в их мир. В тот раз я был опасно близок к потере управления дроном, а в моей профессии это чревато проблемами с психикой, ведь контроль дрона осуществляется не механическими манипуляциями, а командами напрямую из мозга – нештатные ситуации опасно воздействуют на человеческое сознание.
Тогда я справился с собой, но твердо решил реализовать свой глубоководный проект Енисей 00-1 самостоятельно, раз уж он не оказался привлекательным и достойным инвестиций ни для одной из фирм. Для такой амбициозной цели зарплаты простого оператора недостаточно, и я решил выжать из ситуации максимум. Серега со своими темными схемами идеально пришелся к месту. Всю свою зарплату, все доходы от подработки и практически все свободное время я вкладывал в Сеню. Детали, оборудование, запчасти и инструменты – все это стоило целое состояние, но я не жалел средств и уверенно шел к своей цели много лет.
Кофе давно остыл, а я практически не мигая изучал чертежи и документацию того, что делало все мои труды напрасными. Самый большой эффект на меня произвела голографическая презентация. В ней демонстрировался объект, по форме напоминающий рыбу, как рисуют ее дети: перевернутая капля, правда без плавников и хвоста. Основная конструкция дрона была создана из необычного материала: сверхпрочного, но податливого стекла. При погружении оно становилось прозрачным и дрон просто растворялся в воде – если не знать, как выглядит конструкт, его едва можно было заметить, даже если он проплывет прямо перед твоим носом. На презентации это было особенно хорошо видно и просто поражало воображение. Обтекаемая форма демонстрировала высокую маневренность и скорость. При этом в конструкцию дрона были включены самые передовые сонары, камеры, локаторы и с десяток различных типов манипуляторов. Единственная странность прибора – он не был антропоморфным, но, судя по документации, в нем все же предполагался нейроинтерфейс – управление командами напрямую из мозга. Странным это было потому, что, согласно множеству исследований, человеческому мозгу гораздо удобнее и привычнее управлять теми механизмами, которые хотя бы отдаленно напоминают человеческое тело. Это правило безукоризненно соблюдалось, когда дело касалось робототехники. Все непохожее на человека, как правило, получало обычное дистанционное управление.
Мое нервное напряжение нарастало с каждым новым документом. Я ощущал мандраж во всем теле, и перед открытием очередного файла испытывал одновременно настоящий ужас вперемешку с отчаянием, но и колючее любопытство, ведь каждая новая деталь обесценивала мои труды над Енисеем – мне никогда не хватило бы ни средств, ни, наверное, даже ума, додуматься до такого совершенного и изящного решения многих проблемных задач, с которыми сталкивались ученые при разработке глубоководных дронов. Согласно документации, дрон был способен погружаться на любую глубину и использовался как для изучения океанического дна, так и для всевозможных работ на глубине. Как раз когда я пытался найти в обширных сводках описание всех возможностей дрона, а также основные цели, для которых он был разработан, в дверь позвонили.
Я отвлекся от экрана, и, недовольно взглянув на часы – кто мог приплестись в такую рань?. С удивлением обнаружил, что я провел за изучением документов уже больше 4 часов – было начало 11. Не такая уж и рань, получается. Я встал со стула и почувствовал, как мое тело буквально заскрипело и ожило от долгожданного движения. Я поплелся к двери – за ней маячил дрон-доставщик. Он выплюнул на меня огромную коробку и удалился прежде, чем я успел возразить, что посылок не ожидаю. Я припомнил, что заказывал кое-какие детали для Сени, правда, они должны были прийти еще только через месяц. Я поднял коробку и занес в квартиру. Она оказалась существенно легче, чем должна была быть. Я поставил ее на стол, но прежде, чем успел распаковать, мой правый висок вновь завибрировал и на голографическом экране высветилось новое сообщение:
